Фамилия Меланьев — редкий пример того, как церковное имя, попав в народную среду, обрастает неожиданными суффиксами. В её основе лежит крестильное женское имя Мелания (от греческого «мелас» — чёрный, тёмный). Но фамилия образована не напрямую от имени, а от его просторечной, «облегчённой» формы — Меланья. В русских говорах конечное «-ия» часто редуцировалось до «-ья»: так Мелания превращалась в Меланью, а Авдотья — в Евдокию.

Словообразовательная модель здесь нестандартная. Обычно фамилии от женских имён давали детям, выросшим без отца, или внебрачным детям: Иванов — от Ивана, а Марьин — от Марьи. Но Меланьев — это не Меланьин. Суффикс «-ев» при женской основе указывает на то, что фамилия могла закрепиться за потомками некой Меланьи, но оформлена по мужскому роду, как если бы исходным было мужское имя *Мелан. Такое встречается, когда прозвище или отчество от матери переосмыслялось как фамилия на «-ов/-ев» уже в официальных документах.

Географически фамилия тяготеет к южнорусским и украинским землям, где форма «Меланья» была особенно распространена. В центральных и северных губерниях чаще писали «Мелания», и фамилии оттуда пошли бы другие — Меланин, Меланьин. Меланьевых можно встретить в старых метрических книгах Курской, Воронежской и Харьковской губерний, что косвенно подтверждает крестьянское происхождение рода: имя Меланья было популярно именно в сельской среде.

Если копнуть глубже, есть версия, что в некоторых говорах «меланья» могло быть не только именем, но и прозвищем — так называли смуглую, черноволосую девушку (от того же греческого «чёрная»). Тогда фамилия могла возникнуть и без привязки к святцам: просто как уличное прозвище, закрепившееся за семьёй. Но эта гипотеза уступает основной по вероятности: в русской ономастике подавляющее большинство фамилий на «-ев» от женских имён всё-таки восходит к именам крестильным, а не к прозвищам.

В итоге Меланьев — это «сын Меланьи», но оформленный так, будто предок носил мужское имя Мелан. Сословной привязки нет: фамилия встречалась и среди крестьян, и среди мещан, но никогда не была дворянской. В современной России она остаётся редкой, что делает её особенно ценной для генеалогического поиска — носители, скорее всего, происходят из одного географического гнезда.