Фамилия Меркитов — редкий случай, когда основа, скорее всего, не русская, а тюркская или монгольская, но при этом оформлена типичным русским патронимическим суффиксом -ов. Это сразу подсказывает, где искать её корни: на территориях активных русско-тюркских контактов — в Поволжье, на Урале, в Сибири или среди казачества. Разберём, что могло лечь в основу.

Самая прямая и правдоподобная версия отсылает к тюркскому имени Меркит. В истории это имя известно в первую очередь по одноимённому монгольскому племени — меркитам, которые в XII–XIII веках населяли Забайкалье и были одними из противников Чингисхана. Однако напрямую выводить фамилию из этнонима XIII века не стоит: скорее всего, речь о личном имени Меркит, которое бытовало у тюркских народов (татар, башкир, казахов) и означало «меткий», «ловкий», «проворный». Такие имена давали мальчикам, желая им сноровки и удачи. От этого имени и образовалась фамилия: Меркит + -ов = Меркитов, то есть «потомок Меркита».

Вторая, менее вероятная гипотеза, связывает фамилию с русским диалектным словом «меркит» — так в некоторых говорах называли мелкую, невесомую вещь или же человека, который «меркает» (мерцает, мелькает). Но эта версия слабая: слово не имеет широкого распространения, а суффикс -ит нехарактерен для русских прозвищных основ. Поэтому тюркское происхождение выглядит убедительнее.

Географически фамилия действительно встречается не в центре России, а в регионах, где веками соседствовали славяне и тюрки: в Оренбургской, Челябинской, Курганской областях, а также у сибирских казаков. Это подтверждает версию о том, что предки носителя фамилии могли быть крещёными татарами, башкирами или казахами, которые жили в русскоязычной среде и получили фамилию по отцу по русской модели.

Интересно, что фамилия сохранила редкую основу без дополнительных суффиксов вроде -ин или -ский. Если бы её носитель был из среды крещёных татар, она могла бы звучать как Меркитов, а если бы из казахской — то Меркитов или даже Меркит (без суффикса). Русский суффикс -ов указывает на то, что фамилия закрепилась именно в документах на русском языке, вероятно, в XVIII–XIX веках, когда велась массовая запись нерусского населения.