Фамилия Мейлите — редкий пример балтийского или германского следа в русском ономастиконе. Вопрос происхождения здесь непростой: единого мнения у исследователей нет, и приходится выбирать между двумя основными версиями.

Первая, и наиболее правдоподобная, связывает фамилию с литовским словом meilė — «любовь». От него образовалось дохристианское личное имя Мейле, которое давали долгожданному ребенку: родители вкладывали в это имя всю свою нежность и желание окружить дитя заботой. Формант -ите в литовской традиции указывает на женскую линию рода, но в русском бытовании фамилия закрепилась в этой форме без изменений, как нередко случалось с иноязычными фамилиями при переносе в другую языковую среду.

Вторая версия уводит в германские земли. Согласно ей, имя Мейле — уменьшительная форма древних немецких имен с основой mag-, что значило «сила, власть, могущество», либо от māg — «родственник». Такая трактовка имеет право на существование: немецкие имена с этим корнем встречались в средневековой Европе, а через Прибалтику, где веками пересекались немецкая и литовская культуры, могли попасть и в восточнославянскую среду.

Какая версия ближе к истине? Скорее первая. Литовская основа выглядит естественнее для фамилии, которая бытует в регионах, исторически связанных с балтийскими землями. Германская гипотеза слабее: она требует допущения о длинной цепочке заимствований, тогда как литовское meilė лежит на поверхности и напрямую объясняет и имя, и его эмоциональную окраску.

Сама словообразовательная модель фамилии необычна для русского уха. Типичные русские фамилии строятся через суффиксы -ов, -ин, -ский, а здесь мы видим балтийский формант, который в славянской среде не прижился и остался в исходном виде. Поэтому фамилия Мейлите звучит как пришелец из другого языкового мира — и это её главная отличительная черта.

Сословную принадлежность первых носителей определить трудно. Среди балтийских фамилий с основой meilė встречались и крестьяне, и мещане, и духовенство. Но в русских документах фамилия встречается редко, и конкретных исторических фигур с ней мы не находим. Это типичная ситуация для редких иноязычных фамилий: они не успели обрасти известными носителями, зато сохранили в себе память о том, как в чужой языковой среде приживается чужое имя.