Фамилия Михиев — наглядный пример того, как живая народная речь меняет привычные имена. Её основа — крестильное имя Михаил, но не в книжной, а в обиходной форме. В русских говорах имя Михаил нередко звучало как Михей, и именно от этого разговорного варианта и пошла фамилия. Суффикс -ев указывает на типичную модель «сын Михея»: Михиев — это буквально «Михеев», но с утратой одного «е» при произношении и в написании.

Словообразовательная модель здесь проста и прозрачна. Фамилия принадлежит к самому массовому типу русских фамилий — патронимическим на -ов/-ев. Такие фамилии закреплялись за потомками по имени отца: если отца звали Михей (разговорное от Михаил), то его дети становились Михиевыми. Со временем ударение могло сместиться, и в некоторых регионах фамилию произносят как Михе́ев, но написание «Михиев» фиксирует именно ту фонетику, которая сложилась в конкретной местности.

Интересно, что в старых документах эта фамилия нередко соседствует с «Михеев», и между ними нет чёткой границы. Оба варианта — результат одного процесса: имя Михаил в быту сокращали, а затем прибавляли фамильный суффикс. Разница в написании могла зависеть от грамотности писаря или местной традиции. В некоторых областях, например, в южнорусских говорах, форма «Михей» была особенно устойчива, и фамилия Михиев там встречается чаще, чем её «книжный» аналог.

По социальному составу Михиевы — это, скорее всего, потомки крестьян или посадских людей. Фамилии на -ев редко встречались у высшего дворянства, которое предпочитало модели на -ский или -ов с иной основой. Однако конкретных данных о сословной принадлежности всех носителей нет — фамилия распространена довольно равномерно и не привязана к определённому региону или историческому сословию.

Известных носителей с такой фамилией в открытых источниках не зафиксировано, что типично для фамилий, образованных от разговорных форм. Но это не делает её менее ценной: именно такие фамилии хранят живую историю русского языка, его диалектные особенности и ту самую народную фонетику, которая не попала в официальные церковные записи, но осталась в повседневной речи.