Фамилия Мироносова — одна из тех, что сразу цепляет внимание своей необычной основой. В отличие от большинства русских фамилий, образованных от крестильных имён (Иванов, Петров) или профессий (Кузнецов, Плотников), здесь в основе лежит сложное слово «мироносец». Это не прозвище и не ремесло в привычном понимании, а прямая отсылка к евангельским событиям.

Мироносицами в христианской традиции называют женщин, которые пришли ко гробу Иисуса Христа с ароматическими маслами (миром), чтобы совершить обряд погребения. Их именуют жёнами-мироносицами. Соответственно, «мироносец» — это человек, носящий миро. В церковной практике так могли назвать прислужника, который помогал при богослужении с маслами, или человека, участвовавшего в крестном ходе с сосудом мира. Однако фамилия Мироносова, скорее всего, не указывает на конкретную профессию, а имеет символический или «говорящий» характер.

Гораздо вероятнее, что Мироносова — это фамилия, данная в духовном сословии. В семинариях XVIII–XIX веков будущим священникам и дьяконам часто меняли бытовые фамилии на более благозвучные и назидательные, связанные с церковными праздниками, именами святых или богословскими понятиями. «Мироносец» — идеальный кандидат для такой искусственной фамилии: он звучит торжественно и напоминает о важном евангельском сюжете. В семинарской среде такие «цветочные» фамилии (Рождественский, Успенский, Мироносицкий) были обычным делом.

Суффикс -ов- в окончании Мироносова указывает на принадлежность: первоначально это было притяжательное прилагательное, отвечавшее на вопрос «чей?» — то есть «дочь (или жена) Мироносца». Со временем фамилия закрепилась в женской форме, которая в русской традиции является парной к мужской Мироносов. Встречается и вариант Мироносицкий — от названия храма или праздника (Мироносицкая неделя).

Таким образом, предки современной носительницы фамилии Мироносова с большой долей вероятности были выходцами из духовного сословия — священниками, дьяконами или их детьми, получившими «говорящую» фамилию при поступлении в семинарию. Хотя полностью исключать прозвищное происхождение от реального человека, носившего миро в церкви, нельзя, семинарская версия выглядит убедительнее из-за необычности и книжного звучания основы.