Фамилия Мишев — это классический пример того, как русская фамилия выросла из простого домашнего имени. Вопреки возможной догадке, корень здесь не связан с мишкой или медведем, хотя созвучие с этим зверем и породило немало шуток. На деле всё проще и древнее: в основе лежит уменьшительная форма крестильного имени Михаил, которое в переводе с греческого означает «богоравный». Наши предки звали так сыновей в честь архангела Михаила, а в быту, в кругу семьи, Михаил превращался в Миху, Мишку и, наконец, в Мишу.

Мирское имя Миша в старину было настолько распространено, что давало жизнь не одной, а целому кусту фамилий. Мы знаем Михайловых, Мишиных, Мишутиных, Мишнёвых. Фамилия Мишев стоит в этом ряду особняком благодаря своему суффиксу. Если привычный суффикс -ин указывает на принадлежность («чей ты?» — «Мишин»), то суффикс -ев/-ов в данном случае работает чуть иначе. Он тоже отвечает на вопрос «чей», но закрепился за формами имени на мягкий согласный. Так и получилось: от «Миша» образовали притяжательное прилагательное «Мишев», то есть «сын, потомок Миши». Со временем эта форма застыла и превратилась в родовое прозвание, которое передавалось уже по наследству.

Интересно, что фамилия Мишев встречается не только у русских. У болгар, сербов и других южных славян она бытует в той же форме, поскольку уменьшительное «Миша» или «Мишо» там столь же привычно, как и у нас. Это лишний раз напоминает о том, что процесс формирования фамилий у славянских народов шёл параллельно и по схожим моделям. Поэтому, встретив человека с такой фамилией, нельзя с уверенностью сказать, из какой он ветви — северной или южной, — но можно быть уверенным в одном: его предок носил гордое имя Михаил.

О точном времени возникновения фамилии говорить сложно. Массовое закрепление фамилий у крестьянства завершилось лишь к концу XIX века, однако прозвища по отцу, вроде «Мишев сын», встречались в документах и раньше, ещё в XV–XVII веках. Скорее всего, фамилия Мишев оформилась именно тогда, когда отчество перестало быть просто указанием на отца и закрепилось за целым родом. Сегодня она воспринимается как простая и понятная, но за этой простотой стоит многовековая традиция именования, соединившая церковный канон с живой народной речью.