Фамилия Мишевский в привычном для нас виде — это, скорее всего, «географическая» фамилия, а не просто производная от имени. Если разобрать её по составу, то суффикс -ский указывает на связь с местностью: так в старину называли выходцев из села или поместья, носившего имя Мишево, Мишино или похожее. Такой тип фамилий был особенно распространён среди дворянства и духовенства, но позже закрепился и за простыми крестьянами, которых переселяли или которые переезжали и получали прозвание по месту прежнего жительства.

Однако в основе названия самого села почти всегда лежит личное имя. Здесь мы возвращаемся к имени Миша — краткой форме крестильного имени Михаил, которое в переводе с древнееврейского означает «благонравный» или, по другой версии, «кто как Бог». То есть цепочка выглядит так: сначала был человек по имени Миша, потом его деревню или его владение назвали Мишево, а уже затем его потомки или жители этой деревни стали Мишевскими.

Стоит учесть и другую, менее очевидную возможность. В некоторых говорах и в польском языке (а фамилии на -ский часты в западнорусских и белорусских землях) основой могло стать прозвище Миш, Миша, которое не всегда связано с Михаилом. Иногда так звали медведя — ласково или иносказательно, чтобы не произносить «настоящее» имя лесного хозяина. Тогда родоначальник Мишевских мог получить прозвище за силу, неуклюжесть или медвежью повадку, а его дети уже стали писаться по отцу.

Скорее всего, основатель рода Мишевских был выходцем из простого сословия — крестьян или однодворцев. Об этом говорит то, что фамилия образована не от полного церковного имени, а от обиходной, домашней формы. Такой путь типичен для сельской среды, где в документах и в быту людей чаще называли по-простому. Дворянские же роды, как правило, брали фамилии либо от названия своих вотчин, либо от полных имён предков.

Процесс формирования фамилий на Руси был долгим и растянулся на несколько столетий. Окончательно говорить о точном времени и месте возникновения рода Мишевских можно лишь на основании глубоких генеалогических исследований, работы с метрическими книгами, ревизскими сказками и писцовыми дозорами. Но уже сейчас ясно: фамилия эта — живой след того, как личное имя превращалось в название места, а затем возвращалось к людям уже как родовое прозвание.