Фамилия Митянский — редкий случай, когда типовой суффикс «-ский» накладывается на основу, которая сама по себе уже является уменьшительной формой. В большинстве русских фамилий на «-ский» корень — это топоним (название села или города) или полная форма имени: Спасский, Троицкий, Ивановский. Здесь же основа — «Митян» — явно восходит к имени Митя, народной форме канонического Дмитрий.

Суффикс «-ян» в имени Митя (Митян, Митяня) — нечастая уменьшительно-ласкательная модель, характерная скорее для южнорусских и украинских говоров. То есть Митян — это Дмитрий, которого в семье звали ласково, с характерным окончанием. А фамилия Митянский, по наиболее вероятной версии, образована от прозвища или неофициального имени отца: «Митян» — «Митянов сын» или «человек из семьи Митяна». Суффикс «-ский» в таком случае мог появиться позже, под влиянием польской или западнорусской традиции фамильного оформления, либо указывать на принадлежность к шляхетскому роду — но это необязательно: в XIX веке «-ский» активно давали и крестьянам при переписях, особенно на территориях бывшей Речи Посполитой.

Вторая, менее вероятная версия — топонимическая: фамилия могла возникнуть от названия населённого пункта вроде Митяны, Митяново или Митянки. Такие деревни есть в Беларуси и на западе России, но их мало, и ни одна из них не дала массовой фамилии. Поэтому версия с личным именем выглядит убедительнее.

Социальный состав носителей фамилии Митянский — преимущественно крестьянский и мещанский, без связи с аристократией. В дореволюционных метрических книгах она встречается в основном в губерниях, граничащих с Беларусью и Украиной: Могилёвской, Черниговской, Киевской. В современной России фамилия редкая, наибольшая концентрация — в Москве и Краснодарском крае, что может быть следствием миграции.

С точки зрения словообразования фамилия интересна тем, что в ней сочетаются две уменьшительных ступени: сначала Дмитрий сократили до Митя, потом Митю — до Митян, а затем прибавили формальный суффикс фамилии. Такая многослойность — признак того, что фамилия складывалась не в канцелярии, а в живой речи, и лишь потом была записана.