Происхождение
Фамилия Мокосеева
Фамилия Мокосеева — это не самостоятельное имя, а фонетический вариант более распространенной фамилии Мукосеева. Такая замена гласной «у» на «о» в корне — типичное следствие «аканья», то есть произношения, при котором безударный звук «о» звучит как «а», а «у» в некоторых говорах редуцируется. Поэтому на письме закрепился тот вариант, который слышал писарь при оформлении документов. По сути, Мокосеевы и Мукосеевы — это одна семья, разошедшаяся по разным веткам записи.
Основа фамилии — прозвище Мукосей. Оно образовано от словосочетания «сеять муку», то есть просеивать её через сито. Это типичное «профессиональное» именование, которое давали человеку по роду его занятий. Предок Мокосеевых, скорее всего, был работником на мельнице или в пекарне, в чьи обязанности входила подготовка муки — очистка её от отрубей и посторонних примесей. Работа эта требовала сноровки и внимательности, поэтому прозвище закреплялось за человеком прочно.
Модель образования фамилии проста и понятна: к прозвищу Мукосей добавили типичный русский суффикс принадлежности -ев (после мягкого согласного «й»), а затем и окончание -а, указывающее на женскую линию. Первоначально форма Мукосеев (или Мокосеев) означала «сын Мукосея», «ребёнок Мукосея». Со временем, когда фамилии закрепились окончательно, форма женского рода Мокосеева стала использоваться для женщин, а мужская — Мокосеев — для мужчин.
Интересно, что сам корень «муко-» в прозвищах встречается не так часто, как, скажем, корни, связанные с кузнечным или плотницким делом. Это делает фамилию Мокосеева довольно редкой и узконаправленной. Она не просто указывает на ремесло, а фиксирует вполне конкретную технологическую операцию, что выделяет её из ряда других «профессиональных» фамилий.
Встречаются и другие написания этого же прозвищного имени, например, Мукосеев или Мукосеенко, но вариант с «о» в первом слоге — Мокосеев/Мокосеева — чаще фиксируется в регионах с сильным акающим говором, характерным для среднерусских и южнорусских областей. Таким образом, фамилия хранит в себе не только память о занятии предка, но и следы диалектных особенностей той местности, откуда он родом.