Фамилия Монтов — редкий случай, когда географический след в окончании спорит с основой, а объяснение упирается в одну букву. На первый взгляд перед нами типичная русская фамилия с суффиксом -ов, указывающим на принадлежность: «чей?» — Монтов. Такая модель в XVI–XIX веках закрепилась за крестьянами, духовенством и мещанами. Однако основа «Монт-» для славянских прозвищ нехарактерна. Здесь либо иноязычный корень, либо искажение при записи.

Самая вероятная версия — фамилия образована от прозвища Монт, которое могло прийти из немецкого или голландского языков. В немецком «Mond» — луна, а в диалектах «Mont» — гора. В России XVIII–XIX веков, особенно в Петербурге и Поволжье, оседали немецкие колонисты и мастера. Прозвище Монт могли дать человеку с круглым «лунным» лицом или тому, кто жил у горы. Но проще объяснение: Монтов — это русифицированная форма немецкой фамилии Mondt или Mont, к которой добавили русский суффикс -ов. Так, переселенец Иоганн Монт становился Иваном Монтовым.

Вторая гипотеза связана с тюркскими корнями. В казахском и татарском языках «мон» — это «печаль, тоска», а «монту» — «горевать». Прозвище Монт могли дать меланхоличному или задумчивому человеку. Версия правдоподобна для регионов с татарским населением (Татарстан, Башкортостан, Оренбуржье), но менее распространена, чем немецкая, так как суффикс -ов в тюркских фамилиях чаще присоединяют к именам, а не к абстрактным понятиям.

Любопытная деталь: в дореволюционных метрических книгах фамилию могли записывать как Монтовъ или Мантов. Второй вариант указывает на «акающее» произношение и возможную связь с фамилией Мантов, которая происходит от болгарского или греческого имени Манто (сокращение от Мануил). Но для Монтова такое объяснение — скорее исключение.

В современной России фамилия встречается редко, в основном в центральных областях и в Санкт-Петербурге. Это намекает на её позднее происхождение и возможную связь с переселенцами из немецких колоний. Социально предки Монтовых могли быть ремесленниками, мещанами или отставными солдатами — то есть людьми, чья фамилия закрепилась не через землевладельческую традицию, а через личное прозвище или адаптацию чужой фамилии.