Фамилия Моржеедов образована от прозвища Моржеед, которое в старину давали архангелогородцам. Поэтому основатель рода Моржеедовых, скорее всего, был выходцем из Архангельска, где охота на моржей считалась коренным промыслом. На русском Севере моржовый промысел был одним из важнейших: бивни моржа ценились наравне с драгоценностями, а из кожи зверя плели веревки и тросы, которые славились прочностью и почти не обмерзали на морозе. Со временем на Севере даже сложилась целая отрасль кустарного производства — резьба по кости, и потомки человека с прозвищем Моржеед, занимаясь этим ремеслом, передали его имя дальше — уже как фамилию.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная: прозвище Моржеед (тот, кто ест, то есть промышляет моржа) плюс типичный русский суффикс принадлежности -ов. Такую схему — прозвище + -ов/-ев — использовали для образования большинства русских фамилий, и Моржеедов в этом ряду стоит рядом с такими «профессиональными» фамилиями, как Бортников или Рыболовов. Прозвище звучало не как оскорбление, а как меткая характеристика: для поморов, живших у Белого моря, морж был и пищей, и источником дохода, и символом сурового быта.

Любопытно, что «моржеедами» в народной речи называли именно жителей Архангельска, и это прозвище закреплялось за целыми семьями, которые перебирались в другие края. Так, в Книге памяти Смоленской области записаны Моржеедов Кирилл Никонорович, родившийся в 1906 году в деревне Еськово Краснинского района, и Моржеедова Ксения Никитична, появившаяся на свет там же в 1887 году. Их присутствие в смоленских землях — редкое свидетельство того, как северное прозвище ушло далеко от родного Поморья и осело в центральной России, сохранив память о моржовом промысле предков.

Сегодня фамилия остается редкой, но ее происхождение читается без труда: за ней стоит не абстрактное слово, а конкретный образ — человек, чей промысел кормил его семью и определял всю жизнь на Севере.