Фамилия Мурсяев — одна из тех, где на первый взгляд ясна основа, но при ближайшем рассмотрении открывается несколько равноправных версий происхождения. Самое очевидное, что бросается в глаза, — это тюркский корень, скорее всего, восходящий к слову «мурса» или «мурза». В тюркских языках «мурза» (от персидского «мирза») означает «князь», «господин», «знатный человек». Однако в русской среде это слово часто переосмысливалось и могло стать прозвищем зажиточного, важного или просто гордого крестьянина. Суффикс -ев указывает на типичную русскую патронимическую модель: Мурсяев — это «сын Мурсяя», где Мурсяй — народная, уменьшительная или адаптированная форма от того же «мурзы».

Но есть и другая, не менее правдоподобная версия, связанная с мордовскими языками (эрзя и мокша). В них слово «мурса» или «мурся» может обозначать «поросенок», «свинья» — прозвище, данное по внешности, поведению или роду занятий (например, свинопаса). В Поволжье, где веками жили рядом русские, татары и мордва, такие переходы из языка в язык — обычное дело. Поэтому Мурсяев мог быть и потомком мордвина с прозвищем Мурся.

Географически фамилия редкая, не входит в сотни самых распространенных. Её очаги, судя по данным переписей и архивов, сосредоточены в Оренбургской, Самарской областях и в Башкортостане — как раз в зоне активного тюрко-славянского и финно-угорского пограничья. Это косвенно подтверждает обе версии: в этих краях «мурзы» были реальным сословием, а мордовские говоры — повседневной речью.

Словообразовательная модель Мурсяев интересна ещё и тем, что в ней возможен нестандартный переход: от полного тюркского титула «мурза» через промежуточную форму «Мурся» (с заменой «за» на «ся» по аналогии с русскими именами вроде Кузя, Вася). Такая адаптация характерна для XVI–XVII веков, когда татарская знать переходила на русскую службу и её имена русифицировались. Если предок был именно служилым татарином, то фамилия могла сохранить память о его происхождении. Если же основой стало прозвище — то оно могло быть ироничным: назвать «князем» простого мужика, который важничал, или, наоборот, «поросенком» неряшливого человека.

Однозначного ответа, какая версия верна, нет — словарь Б. Унбегауна такие редкие фамилии не разбирает, а в работах В. Никонова по Поволжью Мурсяев не выделяется отдельно. Но в любом случае, носитель фамилии может с равной вероятностью считать себя потомком либо обрусевшего татарского аристократа, либо мордовского крестьянина, либо просто человека с ярким бытовым прозвищем.