Фамилия Мыкальников (а точнее, её мужская форма — Мыкальников) хранит память о прозвище дальнего предка — Мыкальник. Это слово есть в словаре Владимира Даля, и звучит оно неожиданно по-домашнему: мыкальником называли лукошко или короб, куда пряха складывала веретена с уже напряденными нитками. Отсюда прямой шаг к версии о «профессиональном» прозвище: так могли прозвать либо самого мастера, который плёл такие короба, либо человека, тесно связанного с прядением, — например, того, кто носил это лукошко за пряхами или заведовал им в хозяйстве.

Словообразовательная цепочка проста и прозрачна: прозвище Мыкальник → отчество-полуотчество Мыкальников → фамилия Мыкальников. Суффикс -ов указывает на принадлежность: буквально «сын Мыкальника». Такая модель типична для русских фамилий, оформившихся в XV–XVII веках, когда прозвища отца закреплялись за детьми и внуками. То есть первый носитель фамилии был потомком человека, которого в округе знали под именем Мыкальник.

Интересно, что у этого корня есть и вторая, более «двигательная» линия: глагол «мыкать» в народной речи означал «дёргать, теребить, сновать туда-сюда», а также «мыкать горе» — скитаться, маяться. Поэтому не исключено, что в каких-то говорах прозвище Мыкальник могло относиться к человеку беспокойному, суетливому или тому, кто много мыкался по свету. Однако версия с лукошком для веретён выглядит убедительнее: она предметна, зафиксирована словарём и хорошо ложится в ряд ремесленных прозвищ, которые часто становились фамилиями.

Фамилия Мыкальников — довольно редкая, она не входит в списки частотных русских фамилий, и это делает её особенно ценной для семейной истории. Редкость подсказывает, что род мог происходить из одной местности, где прозвище было понятно без пояснений, — вероятно, из северных или центральных губерний, где было развито домашнее прядение и плетение из луба и бересты. Но утверждать это наверняка нельзя: процесс формирования фамилий не всегда был привязан к одному региону, и окончательно о месте и времени возникновения фамилии Мыкальников можно говорить только после серьёзных генеалогических изысканий — работы с архивными метриками, ревизскими сказками и писцовыми книгами.

Сама фамилия — живой памятник славянской культуры, причём памятник не парадный, а будничный: она выросла из обыденной вещи, которая была под рукой у каждой пряхи. За этим именем стоит не героическое предание, а тихий, трудовой быт предков — с веретеном, нитками и плетёным коробом.