Фамилия Мызин — это не просто семейное прозвище, а застывший во времени отголосок внутрисемейных отношений и бытовой культуры восточных славян. В основе фамилии лежит мирское имя Мызя, которое было частью древней традиции двуименности: наряду с крестильным именем человек получал второе, «домашнее», чтобы уберечься от сглаза или подчеркнуть какую-то его черту.

Смысл имени Мызя раскрывается через диалектные слова. В южнорусских говорах мызей называли неженку или избалованного человека. Близкое по духу слово есть и у Даля — «мизун», то есть «баловень, любимец». Украинский глагол «мизати» означает «ласкаться». Логично предположить, что так родители могли назвать долгожданного сына, которого горячо любили и баловали, — ласкательное имя закреплялось за ребёнком и передавалось потомкам уже как фамилия.

Есть и второе прочтение того же корня. Украинские слова «мизинный» («младший, маленький») и «мизинец» («младший ребёнок») подводят к мысли, что Мызей могли называть самого младшего в семье. Подобные мирские имена, подчёркивающие возраст или размер (Малик, Малюк, Малец, Малой), были широко распространены в XI–XVI веках среди всех сословий на всей территории расселения восточных славян, так что версия выглядит вполне убедительной.

Третья гипотеза выводит прозвище Мыза из украинского слова «мизатий» — «толстощекий». Тогда фамилия отражала бы внешнюю особенность предка: полные щёки, круглое лицо. Такие прозвища по наружности тоже были обычным делом, и полностью сбрасывать эту версию со счетов нельзя.

Реже фамилию связывают с нарицательным «мыза» — так называли отдельный загородный дом с хозяйством, хутор или заимку. Тогда прозвище мог получить владелец или арендатор такой усадьбы. Но здесь есть слабое место: слово пришло в русский и украинский языки из финского и эстонского и употреблялось в основном в Петербургской губернии, что делает эту версию наименее вероятной для широкого распространения фамилии.

Какой бы из путей ни был верным, ясно одно: потомки человека по имени Мызя со временем получили фамилию Мызин. Процесс закрепления фамилий шёл долго и не всегда был привязан к одной местности, поэтому точное время и место возникновения конкретной ветви Мызиных можно установить только через серьёзные генеалогические исследования. Но сама фамилия остаётся живым памятником славянской культуры — она хранит в себе и ласковое отношение к ребёнку, и диалектное слово, которое сегодня уже почти не услышишь в живой речи.