Фамилия Нахматов — одна из тех, чье происхождение почти наверняка упирается в личное имя, но не славянское, а еврейское. Основа здесь — мужское имя Нахман (с ударением на первый слог), которое в переводе с иврита означает «утешитель». Это библейское имя, известное с древности, и в еврейской среде оно было распространено повсеместно. Русский суффикс -ов, добавленный к основе, — стандартный патронимический показатель, отвечающий на вопрос «чей?». Таким образом, Нахматов — это «сын Нахмана», или, в более широком смысле, потомок человека по имени Нахман.

Модель образования типична для фамилий, возникших на стыке культур: еврейское имя плюс русский суффикс. Такие фамилии массово появлялись в черте оседлости Российской империи в XVIII–XIX веках, когда еврейское население обязали иметь наследственные фамилии. Часто их давали по имени отца, и чиновники просто русифицировали окончание. Поэтому Нахматов — это не прозвище и не указание на профессию, а именно родовая метка по предку.

Интересно, что в русской среде имя Нахман не было распространено, поэтому искать здесь исконно славянские корни вроде «нахмат» (такого слова нет) бессмысленно. Однако встречается редкий вариант написания — Нахматов, через «а», хотя в некоторых документах XIX века можно увидеть и Нахмантов. Последнее — более точная передача исходного имени с добавлением звука «т», что иногда случалось при адаптации: имя Нахман воспринималось как Нахмант, отсюда и суффикс -ов.

Географически фамилия тяготеет к западным губерниям — бывшим территориям Речи Посполитой (Украина, Белоруссия, Литва), а также к югу России. Встречается она нечасто, что подтверждает её редкое происхождение. Сословно предки Нахматовых, скорее всего, были мещанами или ремесленниками, реже — купцами. Дворянских корней у этой фамилии нет, если только отдельные носители не получили личное дворянство по службе, но это уже исключение.

Известных носителей с громкой исторической славой нет, что типично для фамилии, не попавшей в элиту. Однако это не делает её менее интересной: она — яркий пример того, как язык и административная система сплавляли разные традиции в одну фамилию, понятную на русской почве.