Фамилия Наврат — редкая и неочевидная, и сразу скажем: единого, всеми признанного объяснения у неё нет. Специалисты по ономастике обычно рассматривают две версии, и обе имеют право на жизнь, хотя первая выглядит убедительнее.

Начнём с украинского следа. По одной из гипотез, в основе фамилии лежит слово «навртитися» — то есть «пристать к кому-нибудь, требуя или добиваясь чего-то», а также «задумать, решить что-либо сделать». Если следовать этой логике, прозвище Наврат закрепилось за человеком инициативным, настойчивым, может быть, даже слегка назойливым в достижении своей цели. Такое прозвище могли дать тому, кто умел добиться своего, — не грубой силой, а упорством. Эта версия правдоподобнее ещё и потому, что фамилия с таким корнем органично вписывается в круг украинских прозвищ, отражающих характер или поведение человека.

Вторая версия отсылает к польскому языку, где есть глагол navrátit — «возвращаться». Тогда прозвище Наврат получал человек, который вернулся в родное село после долгой отлучки. В крестьянской среде, где все друг друга знали, возвращение земляка после долгой службы, заработков или плена — событие заметное, и такое прозвище могло закрепиться за ним и перейти к потомкам. Но здесь есть слабое место: в польской традиции фамилии с подобной основой встречаются реже, и форма «Наврат» больше похожа на усечённое прозвище, чем на стандартную польскую фамилию.

Сама форма фамилии — без суффикса, чистая основа — говорит о том, что она возникла как прозвище, а не как отчество. Это характерно для западных регионов, где польское и украинское влияние переплеталось. В отличие от фамилий на -ов или -ин, которые буквально отвечают на вопрос «чей ты?», фамилия Наврат застыла в виде личного прозвища и не менялась при передаче по наследству. Поэтому точную географию её распространения определить сложно, но логично искать её корни в зоне украинско-польского пограничья.

Что касается известных носителей — громких исторических фигур с этой фамилией не зафиксировано, и это нормально: большинство фамилий такого типа остались фамилиями простых людей. Зато сама фамилия — хороший пример того, как в одном слове уживаются две соседние культуры, и как по прозвищу можно реконструировать если не судьбу конкретного человека, то хотя бы черту характера, за которую его так назвали.