Фамилия Немынов — один из тех случаев, когда основа ясна, а вот какое именно прозвище дало ей жизнь, остаётся пространством для догадок. Корень здесь — «нем-», и первая, самая очевидная ассоциация — с древнерусским словом «немый», то есть немой, лишённый дара речи. Однако в старину «немыми» называли не только людей с физическим недостатком. В народной среде это слово могло означать человека молчаливого, неразговорчивого, скрытного — того, кто «словно воды в рот набрал». Прозвище Немой было распространено: оно фиксируется в писцовых книгах XV–XVII веков, и от него образовались фамилии Немов, Немой, Немыкин. Немынов стоит в том же ряду, но с характерным суффиксом -ын.

Суффикс -ын (а не -ов) указывает на древнюю притяжательную форму: Немынов буквально значило «сын Немого» или «из рода Немого». Это типично для северных и центральных русских говоров, где суффикс -ын часто заменял -ов в фамилиях от прозвищ на -а, -я. В данном случае исходное прозвище звучало как Немой, а форма Немынов возникла через промежуточную ступень: сначала отца звали Немой, его сына — Немынов, а затем это закрепилось как фамилия.

Есть и другая, менее вероятная версия. В некоторых диалектах «нема» означало не только «немой», но и «слабый», «бессильный», а также «малый», «небольшой». В таком контексте прозвище Немой могло относиться к человеку невысокого роста или хилого телосложения. Однако эта трактовка встречается реже, и ономасты обычно склоняются к основному значению — «молчун» или «немой».

Географически фамилия Немынов не привязана к одной местности, но чаще всего встречается в старых переписях Поволжья и центральных губерний. В ревизских сказках XVIII века Немыновы записаны среди крестьян и однодворцев Тамбовской и Рязанской губерний. Встречаются и варианты написания — Немынов с одним «н» или через «ѣ» (Нѣмынов) в дореволюционных документах, что не меняет сути.

Таким образом, предки современных Немыновых с большой вероятностью получили фамилию от прозвища, которое дали либо молчаливому человеку, либо тому, кто не мог говорить. Никакой «страшной» тайны в фамилии нет — скорее, бытовая наблюдательность, свойственная русской ономастике.