Фамилия Непряхин (и её вариант Непряхина) образована от прозвища Непряха. Исходное слово — нарицательное «непряха», то есть женщина, которая не умеет или не хочет прясть. Позже это слово переосмыслили: так могли сказать о любом неумелом или ленивом человеке, независимо от пола. Прозвище закрепилось за конкретным человеком, а его потомки получили фамилию по отцу — Непряхины.

Корни прозвища уходят в глубь веков. В «Ономастиконе» С.Б. Веселовского есть запись: Непряха Терех, крестьянин, 1526 год, Новгород. Эта запись ценна тем, что показывает: прозвище бытовало в северных русских землях уже в первой половине XVI века и могло относиться к мужчине. То есть первоначальное «женское» значение к тому времени уже стёрлось, и слово стало обычной характеристикой человека.

Модель образования фамилии простая и прозрачная: к основе Непрях- добавлен суффикс -ин, который в русском языке указывает на принадлежность. Фамилии на -ин чаще всего возникали от основ на -а/-я, и здесь мы видим типичный случай: Непряха → сын Непряхи → Непряхин. Такая схема характерна для огромного пласта русских фамилий, и Непряхины здесь не исключение, а яркий пример.

Интересно, что фамилия сохранила не только корень, но и историческое написание. В отличие от фамилий, которые со временем меняли форму или теряли буквы, Непряхин дошёл до нас почти в том виде, в каком его зафиксировали писцы XVI века. Это делает фамилию не просто родовым именем, а маленьким памятником живой разговорной речи той эпохи.

Сословной привязки у фамилии нет. Запись о крестьянине Терехе не означает, что все Непряхины — крестьянского рода. Прозвище Непряха могло возникнуть в любой среде, где пряли, а пряли в старину повсеместно. Так что среди носителей фамилии могли быть и ремесленники, и посадские люди, и служилые.

Точное место и время возникновения фамилии в её современном виде назвать сложно — процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, и в разных регионах он шёл с разной скоростью. Но новгородская запись 1526 года даёт хорошую отправную точку: если прозвище уже тогда было в ходу, то фамилия от него могла закрепиться уже в следующем поколении, то есть во второй половине XVI — начале XVII века.