Фамилия Ноздринов звучит непривычно — и это как раз тот случай, когда само слово подсказывает путь к разгадке. В основе лежит прозвище Ноздря, которое давали человеку с крупными, широкими или заметно выделяющимися ноздрями. Такая внешняя деталь бросалась в глаза и легко закреплялась за человеком в качестве имени-характеристики.

Словообразовательная модель здесь классическая для русских фамилий: к основе Ноздр- добавили суффикс -ин, который указывает на принадлежность: Ноздринов — это «сын Ноздри». Интересно, что суффикс -ин в русской традиции обычно присоединялся к основам, оканчивающимся на -а или -я, и здесь он работает именно так: Ноздря → Ноздрин → Ноздринов. Вторая ступень — добавление -ов — встречается реже и часто возникает под влиянием более массовой модели фамилий на -ов, чтобы «уравнять» звучание с большинством окружающих фамилий.

Впрочем, есть и другая версия. Ноздря могло быть не прозвищем, а мирским именем — дохристианским личным именем, которое давали ребёнку в семье в дополнение к крестильному. Такие имена, образованные от названий частей тела, встречались на Руси: Губа, Нос, Ухо, Лоб. Они не несли оскорбительного смысла, а служили оберегом или просто бытовым различителем людей с одинаковыми церковными именами. Версия с мирским именем выглядит правдоподобной, потому что прозвище Ноздря вряд ли дали бы взрослому человеку за внешность — слишком уж грубо это звучало бы. А вот имя-оберег, данное младенцу, — обычная практика.

Родственные фамилии — Ноздрин, Ноздрёв, Ноздрачёв, Ноздратов — встречаются в русских писцовых книгах и переписях с XVI–XVII веков. В документах того времени фигурируют крестьяне и посадские люди с такими прозвищами, что говорит о широкой географии бытования: от новгородских земель до Сибири. Фамилия Ноздринов, судя по окончанию, могла закрепиться в южнорусских или среднерусских говорах, где форма Ноздря была более употребительной.

О точном месте и времени возникновения фамилии говорить сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, и каждая ветвь рода могла получить свою форму независимо. Но сам факт, что фамилия сохранилась в форме Ноздринов, а не более частой Ноздрин, делает её редким свидетельством живого словообразования — когда народная речь сама подгоняла фамилию под привычный слух.