Фамилия Нуднов напрямую связана с прозвищем Нудный, и, вопреки интуитивному ощущению, это прозвище не всегда означало невыносимого зануду. В старину слово «нудный» имело совсем иной, более тяжёлый смысл — «трудный, тяжкий, невольный, нужный». Отсюда и первая версия происхождения: Нудным могли называть человека, который понуждает, понукает других, — например, приказчика или надсмотрщика, чья работа заключалась в том, чтобы заставлять крестьян работать.

Однако у слова было и второе значение, которое со временем вытеснило первое и стало ближе к современному: «несносный, противный, рождающий тошноту и нуду». В этом случае прозвище Нудный закреплялось за человеком с тяжелым, раздражающим характером, от которого окружающие буквально уставали.

Модель образования фамилии проста и типична для русской ономастики: к основе Нудн- добавился патронимический суффикс -ов, указывающий на принадлежность к отцу. То есть Нуднов — это буквально «сын Нудного». Такая схема была самой распространённой в центральной России и на севере, где фамилии на -ов/-ев формировались от прозвищ и мирских имён.

Интересно, что фамилия Нуднов сохранила в себе архаичное значение слова, которое сегодня почти забыто. Современный носитель фамилии, скорее всего, воспринимает её как указание на скучного человека, но исторически его предок мог быть, наоборот, человеком властным и требовательным, чья должность обязывала его «нудить» других. В этом смысле фамилия — маленький свидетель того, как меняется язык: то, что раньше означало «нужный, необходимый», теперь звучит как насмешка.

Стоит отметить, что в некоторых говорах слово «нудный» также имело оттенок «принудительный, совершаемый через силу». Это добавляет ещё один штрих к портрету возможного родоначальника: возможно, он был не приказчиком, а человеком, который сам выполнял тяжёлую, невольную работу, и прозвище закрепилось за ним по роду занятий.

Фамилия Нуднов не относится к числу распространённых, но и не является уникальной. Она встречается в основном в русских регионах, и её носители, как правило, не знают о двойственности старого значения слова. Впрочем, в этом и заключается прелесть исторической ономастики: за привычным звучанием фамилии скрывается целый пласт языка, который давно вышел из употребления.