Фамилия Нуритденов — редкий пример фамилии, образованной от полного арабского имени с прозрачной, но неочевидной для носителя русского языка внутренней формой. В основе лежит мужское имя Нуритдин (варианты: Нуретдин, Нуриддин), которое восходит к арабскому словосочетанию «нур ад-дин» — «свет веры» или «сияние религии». Фамилия, таким образом, буквально означает «потомок (или принадлежащий) Нуритдина». Суффикс -ов, самый распространённый в русской фамильной модели, указывает на патронимическое происхождение: так в Российской империи фиксировали фамилии у тюркских и кавказских народов, часто через механизм приписывания «русского» окончания к мусульманскому имени.

Интересна география бытования. Нуритденовы — почти исключительно волго-уральская фамилия, с плотностью в Татарстане и Башкортостане, а также в Оренбургской и Челябинской областях. Это указывает на принадлежность предков к татарскому или башкирскому населению, где имя Нуритдин было популярно среди мулл, учителей и духовных лиц. Встречается и форма Нуриддинов, но вариант с «т» (Нуритдин) выдает более старую, разговорную адаптацию арабского имени через тюркское произношение, где «д» оглушается до «т» в конце слога.

Словообразовательная модель здесь нестандартна: основа — Нуритден-, а не Нуритдинов, как можно было бы ожидать. Это может быть результатом редукции гласного в потоке речи (Нуритдин → Нуритден) или ошибки писаря при записи. В любом случае, фамилия сохранила живое звучание имени, которое давали ребёнку с пожеланием духовной чистоты. В дореволюционных метрических книгах мечетей такие фамилии не встречаются — их записывали лишь при переходе в крестьянское сословие или при паспортизации в XX веке, поэтому точной даты возникновения Нуритденовых нет.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями (Нуриев, Нургалиев, Нурмухаметов), то Нуритденов стоит особняком из-за редкого сочетания корня «нур» с компонентом «итден». Это не вариант написания, а именно местная форма, закрепившаяся в документах. Носители фамилии могут считать её «неправильной» по сравнению с арабским оригиналом, но с точки зрения исторической ономастики она ценна именно как свидетельство живого процесса русификации мусульманских имён на стыке XIX–XX веков.