Фамилия Обидец — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти не изменилось за столетия. В отличие от подавляющего большинства русских фамилий на -ов/-ев или -ин, она образована с помощью суффикса -ец, который в восточнославянской антропонимии указывал на человека по характерному признаку или действию. Если Иван → Иванец (сын или слуга Ивана), то Обидец — это буквально «тот, кто обижает», «обидчик». Но не спешите с выводами: прозвище могло закрепиться за человеком сварливым и задиристым, а могло — за тем, кто часто жаловался на обиды, то есть «обиженный». В живой речи XVI–XVII веков грань между «обидчик» и «обиженный» была размытой, и прозвище часто давали по внешнему проявлению характера, а не по объективной вине.

Корень — древнерусское «обида» (несправедливость, огорчение, притеснение). В документах XV–XVII веков встречаются люди с прозвищем Обида: например, крестьянин Обида в новгородских писцовых книгах. Фамилия Обидец — более поздняя, патронимическая форма, закрепившаяся в эпоху, когда прозвища на -ец становились наследственными. Вероятнее всего, она возникла в северных или центральных регионах России, где суффикс -ец был особенно продуктивен (сравните: Торговец, Стрелец, Кузнец). Южные и западные земли чаще использовали -ук, -енко, поэтому Обидец — скорее «великорусская» фамилия, хотя точная география без массовых переписей не определяется.

Словообразовательная модель проста: основа «обид-» + суффикс -ец. Ударение, скорее всего, падает на второй слог (Оби́дец), как в словах «оби́деть», «оби́дчик». Редкость фамилии объясняется не только неблагозвучностью для современного уха, но и тем, что прозвища с негативной окраской реже становились фамилиями — их старались заменить или переосмыслить. Тем не менее, Обидец выжил, и сегодня его носители, вероятно, потомки тех самых «обидчиков» или «обиженных» из допетровской Руси.

В ономастических справочниках фамилия не фигурирует как популярная, и в списках известных людей она отсутствует — это говорит о её локальном, возможно, даже единичном происхождении. Но именно такие фамилии ценны для историка: они сохранили в нетронутом виде живую речь предков, без позднейшей литературной обработки.