Фамилия Огнянниковы хранит память о прозвище дальнего предка — Огнянник. В основе лежит нарицательное «огонь», то есть пламя, всё горящее. Такое прозвище могло закрепиться за человеком по нескольким причинам, и здесь стоит разобраться подробнее.

Самая вероятная версия — профессиональная. Огнянником на Руси могли называть мастера, чья работа была неразрывно связана с огнём и высокими температурами. Это мог быть гончар, обжигавший глиняную посуду в печи, или печник, который клал и чинил печи. В обоих случаях ремесло было заметным, требовало сноровки, а само прозвище — точным и цепким, оно быстро прилипало к человеку и переходило к его детям.

Вторая версия отсылает к характеру. От прилагательного «огненный» в переносном смысле — страстный, пылкий, порывистый. Тогда прозвище Огнянник получал человек вспыльчивый, с горячим сердцем и быстрой реакцией, который не мог усидеть на месте. Такое прозвище нередко давали в насмешку или, наоборот, с уважением к его живому нраву.

Есть и третья, более редкая гипотеза, уводящая в южнославянскую мифологию. Там огняник — это крылатый дракон, живущий на скалах или в пещерах, а иногда и прямо на облаке. Он изрыгает пламя, а его тело покрыто блестящей чешуёй, в которой отражается огонь, так что полёт дракона выглядит как вспышка молнии. На землю он опускается с шумом и громом, рассыпаясь искрами. Вряд ли это прямое указание на род занятий, но такое прозвище могло отражать впечатление, которое человек производил на окружающих, — шумный, яркий, стремительный, как огненный змей. Впрочем, эта версия менее убедительна для русской почвы, чем первая, ремесленная.

Сама форма фамилии — Огнянников — говорит о том, что прозвище Огнянник принадлежало главе семьи. Суффикс -ов добавили к основе, чтобы указать на принадлежность: сын, внук или потомок Огнянника. Со временем это «сын Огнянников» сократилось до фамилии, которая закрепилась за родом.

Фамилия действительно представляет собой самобытный памятник славянской культуры, но точное время и место её возникновения назвать сложно. Формирование фамилий шло неравномерно: где-то они закрепились уже в XV–XVI веках, а где-то окончательно утвердились только к XIX веку. Поэтому говорить о конкретной дате или губернии можно лишь после серьёзных генеалогических изысканий, если сохранились архивные записи о первом носителе.