Фамилия Олабин — один из тех случаев, когда внешне прозрачная форма скрывает неожиданный корень. На первый взгляд кажется, что перед нами типичная «-ин» фамилия, образованная от имени или прозвища Олаба. Но проблема в том, что такого имени или прозвища в русской традиции нет. Ключ к разгадке — в диалектной фонетике.

Вероятнее всего, Олабин — это вариант фамилии Оладьин, возникший из-за «аканья» (произношения «о» как «а»). Исходная основа — слово «оладья» (или «оладьи»). В русских говорах «оладья» нередко звучало как «аладья», а в некоторых регионах — и как «олаба» из-за замены звука «д» на «б» (явление, известное как «цоканье» или просто фонетический сдвиг). Так прозвище Олаба, данное любителю или торговцу оладьями, дало начало фамилии Олабин. Прозвища по еде — «Блин», «Каша», «Калач» — были широко распространены на Руси, и «Олаба» вписывается в этот ряд.

Менее вероятна, но возможна связь с тюркским корнем «алап» или «алаба» — «пестрый», «рябой». В этом случае фамилия могла возникнуть в среде, где русские и тюркские языки соприкасались (Поволжье, Приуралье). Однако отсутствие устойчивого антропонима «Олаба» в документах XVI–XVII веков делает эту версию слабее: русская ономастика редко образует фамилии от абстрактных прилагательных без посредства прозвища.

По суффиксу «-ин» ясно, что фамилия закрепилась в северных и центральных областях России (где «-ин» преобладает над «-ов»). Носители Олабиных — это, скорее всего, потомки крестьян или посадских людей, получивших прозвище по бытовой черте: либо за пристрастие к сдобе, либо за профессию — пекарь или сбитенщик. Дворянских родов с такой фамилией в родословных книгах не зафиксировано, что подтверждает её «низовое» происхождение.

В написании фамилия могла колебаться: в старых метрических книгах встречаются записи «Олабин» и «Алабин» (последнее — под влиянием акающего произношения). Со временем орфография унифицировалась, но вариант «Алабин» до сих пор бытует, и носители одной семьи могли быть записаны по-разному.

Таким образом, Олабин — это фамилия-кулинарная загадка: её носитель, скорее всего, имел предка, которого дразнили за любовь к оладьям или который сам их пёк. Фонетические искажения «съели» исходную «д», оставив нам необычное звучание.