Фамилия Опала звучит как готовое прозвище, а не как патроним. В отличие от большинства русских фамилий на -ов и -ин, она не говорит «чей ты сын», а прямо называет человека. Поэтому первое, что приходит в голову: предка так прозвали за характер или поступок.

Слово «опала» в древнерусском языке означало не гнев как эмоцию, а конкретное действие — немилость князя или царя, отстранение от должности, ссылку. Человек, побывавший в опале, мог получить это прозвище в напоминание о его судьбе. Такое могли дать не в насмешку, а как социальную метку: «Опала» — тот, кто попал в немилость. В среде служилых людей XVI–XVII веков это было бы понятно всем.

Есть и вторая, более бытовая версия. В северных и сибирских говорах «опалой» называли нерасторопного, вялого человека, а также того, кто делает всё медленно, «опально» (от глагола «опалить» — замешкаться). В этом случае фамилия — характеристика темперамента, а не биографии. Какая версия правдоподобнее? Для центральной России скорее первая: княжеская опала — событие заметное, его могли закрепить в прозвище. Для Вологды или Архангельска — вторая.

Фамилия редкая и бесприставочная, что тоже говорит в пользу её прозвищного происхождения. Если бы она образовалась от имени или географического названия, мы бы ждали суффикса: Опалов, Опальский, Опалихин. Но Опала — это «голое» слово, то есть прозвище, которое так и не обросло патронимическим окончанием. Такие фамилии встречаются у выходцев из крестьянского или посадского сословия, где прозвище могло закрепиться за семьёй без изменений.

Однокоренных фамилий мало. Есть Опалин (от «опалина» — выжженное место), Опальский (вероятно, от названия села Опалиха), но все они образованы от других основ. Опала стоит особняком — её значение лежит на поверхности, и это делает фамилию прозрачной, почти как готовый рассказ о предке.