Фамилия Ордиева — женская форма фамилии Ордиев, и её разбор стоит начать с суффикса. Суффикс -ев указывает на типичную русскую модель образования отчества или фамилии со значением принадлежности: «чей?» — Ордиев, то есть сын или потомок человека по имени или прозвищу Орда. Мужской вариант Ордиев, как и большинство фамилий на -ов/-ев, принадлежит к самой распространённой в России группе, охватывающей около 60–70% всех русских фамилий. Женская форма Ордиева образуется простой заменой окончания.

Основа фамилии — слово «орда». В русском языке это слово многозначно, но в контексте прозвища или имени у него два основных пути. Первый и наиболее вероятный: прозвище Орда могли дать человеку, имевшему отношение к Золотой Орде или татарским ханствам — либо по службе, либо по происхождению. В XVI–XVII веках на Руси было немало служилых людей татарского происхождения, чьи прозвища становились фамилиями. Второй вариант: прозвище Орда могло означать «шумный, беспокойный человек», «толпа» или «ватага» — так могли называть задиру или того, кто собирал вокруг себя людей. В словаре Б. Унбегауна «Русские фамилии» указывается, что фамилии от слова «орда» встречаются, но не массово, что делает их редкими.

Географически фамилия Ордиев (и Ордиева) чаще всего фиксируется на юге России и в Поволжье — регионах, где исторически было сильное татарское и тюркское влияние. Встречается она и у осетин, где «Орда» может быть вариантом имени или топонима, но для русской фамилии основным остаётся связь с Ордой как с политическим или социальным явлением. Поскольку суффикс -ев, а не -ин, исходное прозвище скорее всего оканчивалось на согласный или -а: Орда, Орд.

Сословной привязки у фамилии нет: её могли носить как крестьяне, так и служилые люди. В дворянских родословных книгах фамилия Ордиев не значится, что говорит о её происхождении из непривилегированных слоёв. Единственное, что можно сказать с уверенностью: предки носителя фамилии Ордиева получили её от прозвища, которое было либо прямым указанием на связь с Ордой, либо меткой характера. Без архивных записей точнее определить нельзя, но тюркский след здесь выглядит убедительнее бытовой метафоры.