Фамилия Орликовнед — редкий случай, когда прозвище буквально «законсервировалось» в фамилии целиком, без суффикса. Если бы фамилия оканчивалась на -ов или -ин, мы бы имели дело с обычной патронимической моделью. Здесь же перед нами цельное прозвище, которое перешло в фамилию без изменений. Это нехарактерно для русской традиции, где фамилии на -ов/-ев, -ин, -ский составляют подавляющее большинство. Модель «прозвище = фамилия» чаще встречалась на Украине или в Белоруссии, но и в русском быту так могли записать человека, особенно если прозвище было ярким и запоминающимся.

Основа фамилии — «Орлик». Это уменьшительное от «орёл». В русских говорах «орлик» могло означать не только птенца орла, но и бойкого, гордого или зоркого человека. Вторая часть — «внед» — на первый взгляд сбивает с толку. Скорее всего, это искажённое «внед» или «внёд» — от глагола «внедрить» (в смысле «всадить», «воткнуть»). В старых говорах «внед» могло означать что-то вроде «воткнутый», «вставленный». В сочетании «Орликовнед» могло родиться как шутливое прозвище: «орлик, которого внедрили», то есть человек, которого «воткнули» в какое-то место или дело, возможно, пришлый, которого приставили к чему-то. Либо это сложное прозвище, где «Орлик» — личное имя или прозвище отца, а «внед» — характеристика действия: «Орлик внед (воткнул)» — то есть человек, который что-то резко сделал, всадил.

Версия о том, что «внед» — это искажённое «внук» (Орликовнук), маловероятна: фамилии на -внук в русской традиции не было, а на Украине они писались бы как -онук. Также сомнительно, что это немецкое или прибалтийское влияние: «внед» не встречается в фамилиях этих народов.

Поскольку фамилия не имеет суффикса, она не указывает на сословие или географию напрямую. Можно предположить, что носитель фамилии жил в регионе, где были сильны прозвищные фамилии — возможно, на юге России, в казачьих областях или на пограничье с Украиной. Прозвище могло закрепиться за одним человеком и не передаваться детям в стандартной форме, а остаться как есть. Это делает фамилию Орликовнед уникальной даже среди редких фамилий: она сохранила живую речь XVII–XVIII веков, где прозвище было не просто меткой, а маленькой историей.