Фамилия Осьмушин напрямую связана с прозвищем Осьмуша, которое в старину обычно давали восьмому ребенку в семье. В основе лежит древнерусское слово «осмъ» — без начального «в», которое появилось в языке позже. Любопытно, что эта особенность сохранилась и в других славянских языках: болгарское «осми», сербское «осми», польское «osmy» — везде корень начинается с гласной.

Порядковые имена-прозвища по очередности рождения были широко распространены на Руси. Первенца могли звать Первуша, второго — Вторуша или Друган, пятого — Пятак, а восьмого — Осьмуша. Такие прозвища не были редкостью, поэтому фамилия Осьмушин встречается в разных регионах, хотя и не принадлежит к числу частых. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Осьмушин — это «сын Осьмуши», потомок того самого восьмого ребенка.

Число восемь в народном сознании имело особый смысл. В христианской традиции оно символизировало восстановление и возрождение — не случайно восьмой день считался началом нового цикла. В народных представлениях восьмерка была добрым предзнаменованием, поэтому родители верили, что Осьмуша вырастет счастливым и удачливым. Это делало прозвище не просто порядковым номером, а своего рода пожеланием судьбы.

Стоит отметить, что существует и менее вероятная версия, связывающая основу с диалектным словом, обозначающим меру веса или объема («осьмушка» — восьмая часть чего-либо). Однако она выглядит натянутой: прозвища, образованные от мер, обычно относились к торговцам или людям, имевшим дело с продуктами, и в данном случае нет оснований предпочесть ее «порядковой» версии. Более логично объяснение через очередность рождения — оно проще, естественнее и полностью согласуется с известной моделью русских прозвищ.

Фамилия Осьмушин — редкий пример того, как в одном слове соединились счет, семейная история и народные верования. Потомки Осьмуши, сами того не замечая, пронесли через века память о том, что их предок был восьмым ребенком — а значит, по старинным поверьям, особенным, отмеченным удачей.