Фамилия Паличев — один из тех случаев, где за простым звучанием скрывается сразу несколько возможных историй. Самая вероятная версия ведет к крестильному имени Павел. В переводе с греческого оно означает «маленький», а в народной среде это имя дало множество просторечных форм, одна из которых — Паля. От нее через отчество и возникла фамилия: потомок Павлa, которого домашние звали Палей, становился Паличевым. Модель образования здесь классическая для русских фамилий — притяжательный суффикс -ев, присоединенный к основе на мягкий согласный.

Менее правдоподобна гипотеза, связывающая фамилию с прозвищем Палич, которое могло произойти от слова «палец». В этом случае прозвище, скорее всего, отражало какую-то физическую особенность — например, маленький рост или, наоборот, необычную ловкость рук. Но у этой версии слабое место: форма Палич как самостоятельное прозвище встречается реже, чем производные от канонических имен, поэтому лингвисты обычно отдают предпочтение «павловской» линии.

Есть и третья версия, связанная с глаголом «палить». Прозвище Палич могли дать погорельцу — человеку, чей дом сгорел, — или же обладателю огненно-рыжих волос. Такая логика прозвищ вполне естественна для русской ономастики: внешность и несчастные случаи часто становились источником семейных имен. Однако и здесь мы имеем дело скорее с исключением, чем с правилом: прозвищные фамилии от глаголов обычно оформляются иначе, например Палин или Пальчиков.

Интересно, что фамилия Паличев не единственная в этом ряду. Рядом с ней стоят Палин, Пальчев, а также Палев — все они могли возникнуть из разных форм одного и того же имени Павел. Это типичная картина для русских фамилий: одно имя давало десятки производных, и каждая ветвь рода закрепляла свою форму в официальном документе. Поэтому Паличевы, Палины и Палевы — дальние родственники, сами того не подозревая.

Точное место и время возникновения фамилии Паличев установить сложно — процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, с XVI по XIX век, и шел неравномерно в разных сословиях. Крестьяне центральной России получали фамилии позже, чем служилые люди, поэтому без архивных записей говорить о конкретной дате нельзя. Но сама фамилия — живой след того, как личное имя превращалось в семейное, а домашнее прозвище — в официальный документ.