Фамилия Паничкин образована от прозвища или имени Паничка, и в её основе лежит слово «пан». Наиболее правдоподобная версия связывает прозвище с нарицательным «пан» — так на юго-западе Руси и в Польше называли господина, помещика, барина. Вряд ли предок носителя фамилии был знатного рода: скорее, прозвище Паничка имело иронический оттенок. Так могли в шутку величать человека, который держался с достоинством, важничал или подражал панским манерам, оставаясь при этом простым крестьянином или ремесленником.

Существует и другая гипотеза, менее убедительная. Согласно ей, Паничка — уменьшительная форма личных имён Павел (от латинского «маленький»), Панфил (от греческого «общий друг») или Панкратий (от греческого «всесильный»). Однако против этой версии говорит сам суффикс: форма Паничка нехарактерна для русских уменьшительных имён, которые обычно звучат как Паша, Паня, Панкрат. Куда естественнее выглядит прямое образование от «пан» с уменьшительно-ласкательным суффиксом -ичк-, придающим слову оттенок шутливой фамильярности.

Сама фамилия построена по классической русской модели: к основе Паничк- добавился суффикс принадлежности -ин, указывающий на родство. Такой способ словообразования типичен для фамилий, возникших в XVI–XVII веках: Паничкин буквально означает «сын Панички», то есть потомок человека, носившего это прозвище.

Любопытно, что фамилия сохранила в себе следы диалектного произношения: в некоторых говорах безударное «а» после мягкого согласного звучало как «е», поэтому в документах встречаются варианты Пенечкин и Пеничкин. Это не отдельные фамилии, а фонетические разновидности одной и той же основы.

Среди носителей фамилии нет громких исторических фигур, известных каждому, но это не умаляет её ценности: Паничкины были обычными людьми — крестьянами, мещанами, позже крестьянами, переселявшимися в города. Фамилия распространена в центральных и южных регионах России, что согласуется с южнорусским происхождением слова «пан».

Итог прост: Паничкин — фамилия, рождённая из шутливого прозвища, которым наградили человека, чем-то напоминавшего пана. Она сохранила в себе и слово, и отношение к нему — с лёгкой усмешкой, без претензий на знатность.