Фамилия Пархаюк звучит на слух необычно, но её происхождение укладывается в понятную и типичную для западнорусских земель модель. Это фамилия украинского или белорусского происхождения, что сразу видно по суффиксу -юк. В ономастике этот суффикс считается уменьшительным и одновременно патронимическим: он образует фамилии со значением «сын» или «потомок» (как, например, Иванюк — сын Ивана, Гнатюк — сына Гната). Соответственно, Пархаюк — это «сын Пархая» или «потомок Пархая».

Основа фамилии — Пархай. В украинском и белорусском языках слово «пархатий» означает «покрытый паршой», «шелудивый», «нечистый», а также «неопрятный». Прозвище Пархай могли дать человеку с кожным заболеванием (например, паршой или чесоткой) либо неряшливому, не следящему за собой. В старину такие прозвища давались открыто, без осуждения — это было констатацией внешнего признака. Не исключено, что прозвище могло относиться к бедняку, ходившему в нечистой одежде, что в крестьянской среде было скорее описанием, чем оскорблением.

Словообразовательная модель проста: корень парх- (от «парха» — шелудивый) плюс суффикс -ай, который в украинских прозвищах часто оформлял личные имена и клички (сравните: Гуляй, Шуляй, Мамай). Затем к этой основе добавили патронимический -юк. Таким образом, фамилия Пархаюк — типичный пример того, как прозвище, данное по внешнему виду, закрепилось за целым родом.

Географически фамилия тяготеет к западным областям Украины и югу Беларуси (Волынь, Подолье, Гродненщина). Встречается и в Польше — в форме Parhajuk или Parchajuk, что связано с историческими миграциями и схожей фонетикой. В русских документах фамилия редка, так как суффикс -юк нехарактерен для великорусского именослова.

Спорных версий у этой фамилии немного. Иногда её пытаются связать с тюркским «парха» (лоскут, кусок ткани) или с литовским «parkas» (бранить), но эти гипотезы слабы: географически фамилия не пересекается с зонами активного тюркского или балтского влияния, а украинская лексика даёт прямое и прозрачное объяснение.

Итак, Пархаюк — фамилия, которая прямо говорит о предке, получившем прозвище за неопрятность или кожную болезнь. Ничего героического в этом нет, но такая история — честный срез народной жизни, где прозвища не приукрашивали, а называли вещи своими именами.