Фамилия Паршина, вопреки распространённому заблуждению, не имеет отношения к кожным болезням или чему-то неопрятному. Её основа — старинное русское мирское имя Парша, которое, в свою очередь, является просторечной, уменьшительной формой церковных имён Парамон, Парфений или Пармен. В старину такие сокращения были обычным делом: длинное и торжественное имя в быту превращалось в короткое и удобное, и именно эта домашняя форма закреплялась за человеком в документах. Поэтому, когда мы слышим «Паршина», мы на самом деле слышим отголосок имени Парамон или Парфений, что означает «надёжный» или «девственный» — смысл, далёкий от бытовых ассоциаций.

Суффикс «-ин» в фамилии указывает на притяжательность: Паршина буквально означает «дочь или жена Парши». Такая модель образования фамилий была одной из самых распространённых в северных и центральных русских землях, где на вопрос «чей ты?» отвечали именем отца. Любопытно, что в документах XVI–XVII веков фамилия встречается в мужском варианте Паршков: например, крестьянин Паршков упоминается в 1500 году, а Паршковы — в 1627-м. Это говорит о том, что имя Парша было настолько ходовым, что давало жизнь сразу нескольким фамильным ветвям: Паршин, Паршков, Паршуткин. Так что Паршины и Паршковы — не однофамильцы, а дальние родственники по общему предку.

Историки ономастики, включая авторитетный словарь Б. Унбегауна, отмечают, что фамилии, образованные от уменьшительных форм крестильных имён, — это целый пласт русской антропонимии. Они фиксируют живую народную традицию, когда имя святого обрастало домашними вариантами. Парша здесь не исключение: в писцовых книгах и ревизских сказках можно встретить и Парфёновых, и Парменовых, но именно форма Паршина оказалась одной из самых живучих и распространённых, особенно в Поволжье и на русском Севере.

Среди носителей фамилии есть человек, чья биография добавляет фамилии особый вес. Речь о Георгии Михайловиче Паршине, лётчике-испытателе и Герое Советского Союза. За годы Великой Отечественной войны он совершил 253 боевых вылета и лично сбил 10 вражеских самолётов, а после войны продолжил испытывать реактивные машины. Его судьба — редкий случай, когда носитель фамилии прославил её не на поле боя как командир, а в небе, где требовались хладнокровие и точный расчёт — качества, вполне созвучные значению его древнего имени-основы.