Фамилия Пасторовы — редкий случай, когда за основой фамилии стоит не мирское имя и не профессия, а прозвище, отсылающее к чужой конфессиональной культуре. Вопреки распространённому шаблону «от церковного имени», здесь мы имеем дело с нарицательным словом «пастор» — так в протестантской традиции называют приходского священника. Само слово пришло в русский язык из латыни, где pastor означает «пастух, пастырь», что напрямую перекликается с евангельским образом духовного наставника.

Прозвище Пастор вряд ли дали человеку, который действительно служил в протестантской церкви: для православной среды XVIII–XIX веков это было бы слишком экзотично и требовало бы отдельного объяснения. Куда правдоподобнее, что так окрестили мирянина за внешнее или поведенческое сходство со священником: за манеру говорить назидательно, за привычку поучать окружающих, за стремление наставить на путь истинный. В крестьянской среде, где имена и прозвища давали по принципу яркой характерной черты, такое сравнение было естественным — как назвали бы «Философом» молчаливого мужика или «Царём» заносчивого соседа.

Менее вероятна версия, что прозвище указывало на род занятий носителя. Если бы предок действительно был пастором, фамилия скорее закрепилась бы в форме Пасторов с ударением на втором слоге и имела бы более узкую географию, привязанную к местам компактного проживания лютеран или реформатов — например, к немецким колониям в Поволжье или Прибалтике. Но в русском простонародном обиходе слово «пастор» звучало как диковинка, и потому прозвище несло скорее насмешливый или уважительный оттенок, чем профессиональный.

Суффикс -ов в фамилии указывает на классическую русскую модель образования от отчества: Пасторов — это «сын Пастора». Такую форму получали и крестьяне, и мещане, и духовенство, поэтому по одной лишь морфологии сословие предков не определить. Важно и то, что фамилия могла писаться через «а» в корне — Пасторов, а не Посторов или Пастырев, что закрепляет именно латинское заимствование, а не славянский корень «пасти».

Встречается фамилия преимущественно в центральных областях России, но без привязки к какому-то одному региону: прозвище могло возникнуть в любой деревне, где жил человек с «пастырскими» замашками. Окончательно утверждать, что все Пасторовы — потомки одного предка, нельзя. Скорее всего, фамилия возникала в разных местах независимо, когда разные люди получали одно и то же прозвище, а их дети уже наследовали его как фамилию.

Для носителя фамилии это хорошая отправная точка: если в роду сохранились предания о предке-проповеднике или, наоборот, о большом любителе поучать, версия о прозвище получит бытовое подтверждение. Если же семейные хроники умалчивают, остаётся довольствоваться тем, что фамилия Пасторовы — редкий пример того, как чужеземное слово прижилось в русской ономастике и стало полноценным родовым именем.