Фамилия Патраболова — один из тех редких случаев, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка связано с церковной или бытовой лексикой, но не с именем собственным. В центре внимания — корень «патрабол». Скорее всего, это искажённое или диалектное произношение слова «патрабол» от греческого «патроболос» (πατροβόλος) — «отцеубийца». В греческом языке это слово сложное: «патер» (отец) и «болос» (бросающий, поражающий). В русских говорах, особенно в южнорусских и украинских, «патраболом» могли в шутку или с укором назвать буйного, драчливого человека, скандалиста, который «на отца руку поднимает» — не обязательно в прямом смысле, а как образное обозначение домашнего тирана или грубияна.

Фамилия образована по стандартной модели: прозвище Патрабол + суффикс -ов, указывающий на принадлежность («чей?» — Патраболов), и далее женский вариант Патраболова. Суффикс -ов типичен для русского ономастикона, особенно в среде крестьян и мещан, где фамилии часто закреплялись в XIX веке. Мужская форма — Патраболов, и она встречается крайне редко, что говорит о локальном, возможно, даже одно-двухродовом происхождении. Географически такие фамилии чаще всего фиксируются в южных областях России и на Украине, где греческое влияние через церковную книжность было сильнее, а диалекты сохраняли «окающие» и «акающие» формы.

Есть и другая, менее вероятная версия: связь с греческим именем Патробол (редкое каноническое имя, от того же корня «отец» + «бросать» — в смысле «посланный отцом»). Но имя это настолько редкое в святцах, что прозвищная версия (отрицательная характеристика) выглядит убедительнее. В народной среде прозвища с негативным оттенком закреплялись не реже, чем нейтральные, а иногда и чаще — как средство «остерегающей» номинации.

Таким образом, Патраболова — фамилия, скорее всего, однозначно прозвищная, с корнем, восходящим к греческому слову «отцеубийца». Предок носителя этой фамилии был человеком с крутым нравом, возможно, скандалистом или просто получил такое прозвище за резкость в семье. Фамилия недвусмысленно указывает на характер, а не на профессию или место жительства, и в этом её историческая ценность: она сохранила бытовую метафору, понятную любому крестьянину XIX века.