Происхождение
Фамилия Патрино
Фамилия Патрино звучит для русского уха непривычно, и сразу хочется понять, откуда она взялась. Ответ не лежит на поверхности: слово не вписывается ни в одну из типичных моделей русских фамилий, поэтому искать его корни стоит не в святцах, а в диалектах и старых прозвищах.
Самая вероятная версия связывает фамилию с украинским глаголом «патрати», то есть ощипывать, чистить птицу от перьев. В этом случае прозвище Патрино получил человек, чьим ремеслом была обработка домашней птицы — дело нужное, но не самое чистое и почётное. Однако у такого прозвища могла быть и тёмная сторона: в народной речи «патрать» означало также «грабить», «обдирать», поэтому нередко Патрино звали мошенника или вора, который «обдирал» доверчивых людей.
Есть и вторая гипотеза, более благородная. Фамилия могла образоваться от уменьшительной формы Патря крестильного имени Патрикей. Это имя греческого происхождения, и переводится оно почти аристократично — «знатный», «благородный», «аристократ». Если следовать этой версии, то предки носителей фамилии Патрино носили имя, которое должно было подчеркивать их достоинство и высокое происхождение, пусть даже на деле они были обычными крестьянами или посадскими людьми.
Какая из версий правдоподобнее? Скорее первая. Имя Патрикей на Руси встречалось, но довольно редко, и его уменьшительная форма Патря не получила широкого распространения. А вот прозвища от глагола «патрать» в украинских и южнорусских говорах были живее и естественнее: они точнее описывали человека по его занятию или характеру. К тому же суффикс -ино в фамилии Патрино указывает на притяжательное значение «чей-то», что типично для прозвищ, закрепившихся за родом.
Фамилия эта редкая, и в этом её особенность. Она не выросла из массовой модели крестильных имён, как Иванов или Петров, а сохранила память о конкретном человеке — то ли о работяге, ощипывавшем кур, то ли о ловком пройдохе, то ли о человеке, которого звали уменьшительным Патря. Сказать точно, какой из предков дал начало фамилии, уже невозможно, но обе версии по-своему красноречивы: одна рисует быт и ремесло, другая — амбиции и надежды, которые родители вкладывали в имя ребёнка.