Фамилия Перегримов — редкий случай, когда русская фамилия хранит в себе латинское слово. Вопреки интуиции, её основа не имеет отношения к птицам или глаголу «перегнать». Прямой источник — латинское peregrinus, то есть «чужеземец, иностранец». Так что предок носителя этой фамилии, скорее всего, был пришлым человеком, иноземцем, либо получил такое прозвище за странные привычки или необычную внешность.

По своему происхождению Перегримовы относятся к «семинарским» фамилиям. Так в просторечии называли фамилии, которые давали воспитанникам духовных училищ и семинарий. В XVIII–XIX веках церковные школы стремились придать будущим священникам и дьякам благозвучные, книжные фамилии, оторванные от крестьянского быта. Латынь, как язык богослужебных текстов и науки, была естественным источником для таких новообразований. Студент, владевший латынью, легко понимал смысл своей новой фамилии: Перегримов — тот, кто странствует, пришёл издалека.

Слово peregrinus в европейской культуре имело долгую историю. В Древнем Риме так называли свободных жителей империи, не имевших римского гражданства. В средневековой латыни слово перешло в значение «паломник, странник» — отсюда итальянское pellegrino, французское pèlerin. Поэтому у фамилии Перегримов есть и второе смысловое прочтение: не просто иностранец, а человек, совершающий путь к святым местам. В семинарской среде такое значение звучало бы даже более уместно, чем сухое юридическое «чужак».

Суффикс -ов в фамилии указывает на стандартную модель русских фамилий: так образовывали фамилии от основ, оканчивающихся на согласный. Формально фамилия отвечает на вопрос «чей?» — сын Перегрина. Имя Перегрин или прозвище Перегрим в русском просторечии не прижилось, поэтому фамилия осталась единственным следом латинского слова в обиходе.

Точное место и время возникновения фамилии Перегримов назвать сложно: процесс присвоения семинарских фамилий растянулся на десятилетия и шёл в разных епархиях неравномерно. Однако сам факт существования такой фамилии — любопытный памятник славянской письменности и культуры. Он показывает, как русский язык легко усваивал чужие корни, переплавляя их в привычные окончания -ов и -ев, и как церковная школа создавала искусственные, но прижившиеся фамилии, которые сегодня воспринимаются как исконно русские.