Фамилия Першилин — редкий пример того, как одно и то же слово могло привести к фамилии двумя разными путями. В основе лежит прозвище или мирское имя Першиля, а вот его значение историки трактуют по-разному, и обе версии имеют право на жизнь.

Первая и самая очевидная версия отсылает к глаголу «першить» — то есть щекотать, скрести в гортани, побуждать к кашлю. Прозвище Першиля в этом случае получал человек, который часто и надрывно кашлял, возможно, из-за болезни. Такие прозвища по физическим особенностям или состоянию здоровья были обычным делом в русских деревнях: они не несли оскорбительного оттенка, а просто выделяли человека из общины.

Вторая версия ведет нас к прилагательному «перший», то есть «первый». В этом случае Першиля — не прозвище, а мирское имя, которое родители давали первому или долгожданному ребенку. Число один в народной культуре издавна считалось символом божественной силы и начала, поэтому, называя малыша Першилей, родители как бы закрепляли за ним право на благополучную судьбу и удачу. Эта традиция имен-пожеланий была широко распространена до прихода христианства и долго сохранялась в быту.

Сам механизм образования фамилии прост и типичен для русского Севера и центральных областей. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Першилин — это «сын Першили», потомок человека с таким прозвищем или именем. Похожим образом возникли фамилии Першин, Першутин, Першиков, но форма Першилин встречается заметно реже, что делает ее особенно интересной для тех, кто ищет свои корни.

Точное место и время возникновения фамилии назвать сложно: процесс становления русских фамилий растянулся на несколько столетий, и крестьянские фамилии закрепились на бумаге лишь к концу XIX века. Однако можно уверенно сказать, что Першилины — это потомки либо человека с больным горлом, либо первенца, которому родители прочили счастливую жизнь. Обе трактовки по-своему ценны, и выбрать одну из них можно только через изучение семейных преданий и архивных записей. Как бы то ни было, фамилия Першилин — живой памятник народной речи и тех прозвищ, которые когда-то были понятны каждому соседу, а сегодня требуют расшифровки.