Фамилия Пимонов в основе своей имеет мужское имя Пимен. В переводе с греческого оно означает «пастух», и это каноническое имя давали при крещении. Однако напрямую от полной формы фамилию не образовали: в её основе лежит уменьшительно-производная форма Пимон, которая в старину была распространена в обиходе наравне с другими сокращениями церковных имён.

Но у этой фамилии есть и вторая, более неожиданная версия происхождения. Исследователи допускают, что Пимоном могли прозвать человека не по имени, а по ремеслу. В северных русских говорах словом «пимы» (а также «пимики», «пимушки») называли тёплую обувь: сапоги из оленьих камысов — шкуры с ног животного, — которые шили шерстью наружу, а также валенки, обшитые кожей или холстом, и вязаные шерстяные изделия с подшитыми подошвами. Прозвище Пимон в таком случае закреплялось за мастером, который такие пимы изготавливал или продавал.

Какая из версий правдоподобнее? Имя Пимен было достаточно распространено, а форма Пимон — естественное для народной речи сокращение, поэтому «именная» версия выглядит более вероятной для большинства носителей фамилии. Прозвищная же гипотеза объясняет происхождение фамилии у тех семей, где в родословной не прослеживается связь с человеком по имени Пимен, но зато предки жили на Севере или в Сибири, где такая обувь была обыденной.

Интересно, что фамилия Пимонов органично вписывается в ряд однокоренных русских фамилий: Пименов, Пименков, Пимкин, Пиминов. Все они — «дети» одного имени или прозвища, но каждая закрепилась в своём регионе и в своём роду. Так, Пимоновы чаще встречаются в среднерусской полосе, тогда как Пиминовы тяготеют к югу России.

Сам суффикс -ов указывает на типичную модель притяжательного прилагательного: Пимонов буквально означает «сын Пимона». Это одна из самых старых и массовых моделей русских фамилий, которая окончательно закрепилась в XV–XVII веках, когда крестьянские и посадские семьи начали передавать прозвания по наследству.

Точных сведений о том, когда именно фамилия Пимонов впервые зафиксирована в документах, в открытых источниках нет. Но сам факт, что она образована от живого имени, а не от книжной формы, говорит о том, что предки носителей этой фамилии были людьми простого звания — крестьянами, ремесленниками или служилыми людьми, для которых имя в бытовой форме было естественнее полного церковного.