Фамилия Пижамов — редкий случай в русской ономастике, когда в основе лежит слово, пришедшее в язык сравнительно поздно. Если большинство прозвищ образовано от древних корней, то здесь мы имеем дело с заимствованием, которое укоренилось в быту лишь к концу XIX века. Само слово «пижама» пришло к нам из английского через французский, а туда — из хинди, где означало широкие штаны. Поэтому фамилия эта не могла возникнуть раньше, чем само понятие вошло в обиход, что автоматически делает её относительно молодой.

Разбираем словообразовательную модель. Суффикс -ов указывает на типичную русскую патронимическую модель: Пижамов — это буквально «сын Пижамы». Основой послужило прозвище Пижама, которое давали человеку по какой-то яркой, бросающейся в глаза особенности. Наиболее логичное объяснение — связь с профессией. Портной, который шил домашние костюмы, или торговец, который привозил модную по тем временам одежду, вполне мог получить такое прозвище среди соседей. Человек, который первым в деревне щеголял в невиданной доселе «пижаме» — свободных штанах с курткой, — тоже легко становился объектом для насмешливого, но добродушного прозвания.

Менее вероятно, что прозвище отражало привычку ходить в спальной одежде постоянно. Такая деталь быта вряд ли была настолько распространена, чтобы стать устойчивой характеристикой человека. Скорее всего, прозвище носило профессиональный или иронический оттенок: либо человек имел дело с этим товаром, либо позволял себе роскошь, которая для крестьянской среды выглядела чудачеством.

Важно понимать, что в момент возникновения прозвища слово «пижама» ещё не имело привычного нам значения. В говорах и просторечии оно могло обозначать любой свободный домашний халат или широкие штаны, которые носили дома. Поэтому предок Пижамовых мог быть не только портным, но и просто человеком, который ввёл в обиход своей округи эту необычную одежду, или тем, кто любил одеваться свободно и не по уставу.

Сама фамилия фиксирует момент, когда прозвище перестало быть личной характеристикой и закрепилось за потомками. Сын портного, шившего пижамы, автоматически становился «Пижамовым сыном», а внук — уже просто Пижамовым. Так профессиональное или бытовое прозвище превратилось в родовое имя, которое сегодня несёт память о предке, жившем на рубеже XIX–XX веков и так или иначе связанном с этой необычной для того времени одеждой.