Фамилия Подгороднев — хороший пример того, как географическое положение человека или целого села становилось его родовым именем. В основе лежит прилагательное «подгородний» (или, в диалектном произношении, «подгородный»), то есть «находящийся под городом, у города». Так называли жителей подгородних слобод и деревень — тех, кто селился прямо за крепостными стенами или у посадских ворот.

Модель образования здесь редкая и показательная. Фамилия пошла не от прозвища отдельного человека, а от коллективного названия группы жителей. Сначала возникло прозвание «Подгородний» или «Подгородный» — так в документах могли записать крестьянина или посадского, указав его место жительства. Затем, по русской словообразовательной модели, к основе прибавили суффикс принадлежности -ев (фонетический вариант -ов после мягкого согласного), и получилось «Подгороднев». То есть буквально: «сын подгороднего», «из семьи тех, кто жил под городом».

Суффикс -ев указывает на то, что фамилия оформилась в среде великорусского населения, скорее всего, в северных или центральных уездах, где было принято добавлять этот суффикс к основам на -ий, -ей. В южных регионах, где чаще употребляли суффикс -енко, возникла бы фамилия Подгородненко. В белорусских землях — Подгородский.

Интересно, что фамилия Подгороднев почти не встречается в старых боярских или дворянских списках. Это типично крестьянская или посадская фамилия. Она говорит не о знатности, а о бытовом укладе: предки жили на окраине города, занимались огородничеством, извозом или мелкой торговлей, обслуживая городской рынок. В переписных книгах XVII–XVIII веков такие прозвания встречаются в окрестностях крупных городов — например, под Ярославлем, Вологдой или Нижним Новгородом, где существовали целые «подгородние слободы».

В современном варианте фамилия сохраняет старую форму с ударением на второй слог: Подгоро́днев. Вариант с ударением на третий слог (Подгородне́в) — возможен, но менее характерен для русской акцентологической нормы. Фамилия редкая, не входит в сотни самых распространённых, но её носители встречаются по всей России, что говорит о расселении потомков тех самых подгородних крестьян в XIX–XX веках.