Фамилия Подколзна — редкий случай, когда написание почти полностью скрывает происхождение. На слух она воспринимается как «Подколзнá», но если приглядеться к структуре, становится ясно: перед нами вариант фамилии Подколзин с утратой конечного «-ин» и озвончением «с» перед «н» (вместо «Подколсна»). Такое усечение суффикса — не ошибка, а характерная черта южнорусских и украинских говоров, где фамилии на -ин нередко теряли этот суффикс в бытовом произношении, а потом закреплялись в документах в укороченном виде.

Основа фамилии — прозвище Подколза или Подколза́. Оно образовано от глагола «колзать» (или «колзить»), который в диалектах означал «скользить», «ползти», «ехать по льду». В вятских, пермских и сибирских говорах «колзаться» — кататься на ногах по ледяной дорожке. Соответственно, «подколза» — человек, который «подкатывается», «подползает», либо прозвище ловкого, увёртливого человека. Менее вероятна, но возможна связь с «колодой» (через чередование д/з) — тогда прозвище могло относиться к тому, кто живёт под колодой, то есть к скрытному или нелюдимому.

Суффикс -ин в исходной форме (Подколзин) указывает на принадлежность: «сын Подколзы». Усечённый вариант Подколзна — это та же фамилия, застывшая в форме родительного падежа множественного числа (кого? — Подколзных). Такие формы типичны для фамилий, возникших в среде однодворцев и государственных крестьян юга России, где патронимы на -ин нередко переходили в неизменяемую форму.

Географически фамилия Подколзна (и её варианты Подколзин, Подколзнов) встречается в Воронежской, Курской, Ростовской областях, а также на Кубани. В дореволюционных переписях Подколзины фиксируются как крестьяне, реже — мещане. Прозвище могло закрепиться за тем, кто любил кататься зимой с горки или работал на ледяных переправах, но скорее всего оно носило иронический оттенок — так дразнили медлительного или, наоборот, слишком юркого человека.

В написании Подколзна нет ничего «неправильного» — это живой диалектный след, который сохранила семья. По сути, носитель такой фамилии носит в себе память о говоре своих предков, где слово «колзать» было обыденным, а суффиксы не считались обязательными.