Фамилия Популова — редкий случай, когда основа, казалось бы, «говорит сама за себя», но на деле ведёт к неожиданному разветвлению версий. На слух она воспринимается как производная от слова «поп» (священник), но суффикс -улов- выбивается из стандартной модели. В русских фамилиях типичны суффиксы -ов/-ев (Попов) или -ин (Попин), тогда как -улов встречается в основном в тюркских и кавказских языках. Это сразу подсказывает, что корни фамилии могут лежать не в центральной России, а на южных или восточных окраинах.

Самый прямой путь — связать фамилию с тюркским словом, например, с «популай» (у некоторых народов — «толпа», «множество») или с личным именем Попула. В таком случае Популов — это «сын Популы», а фамилия образована по русскому патронимическому суффиксу, но от иноязычной основы. Подобные гибриды возникали в зонах активного смешения населения: в Приуралье, на Северном Кавказе, в Поволжье. Русская администрация часто оформляла фамилии местных жителей на -ов, подгоняя их под привычную модель.

Вторая версия — от прозвища «Попула» (или «Попул») в русской среде. Здесь возможна игра смыслов: слово могло означать «маленький поп», «попёнок» (с уменьшительным суффиксов -ул-), либо относиться к человеку, который «попусту» болтает, то есть пустомеля. В говорах «попула» могло быть ироничным прозвищем для того, кто любил повторять «попусту», «напопусту». Но эта гипотеза слабее: суффикс -ул- в русской антропонимии встречается редко, а фамилий на -улов в чисто русских регионах почти нет.

География бытования фамилии подтверждает её южный след. Популовы чаще встречаются у донских и кубанских казаков, а также среди калмыков и балкарцев. В метрических книгах XIX века фамилия фиксируется в Ставропольской губернии и в Области Войска Донского. Это косвенно указывает на то, что предки носителя фамилии могли быть либо крещёными калмыками, либо выходцами из тюркоязычной среды, получившими фамилию при переходе в православие.

Таким образом, фамилия Популова — не искажённый вариант Попова, а самостоятельная ономастическая единица с вероятным тюркским следом. Её разбор показывает, как внешне знакомая основа может скрывать неочевидную историю миграции и языкового контакта.