Фамилия Порфёнова — редкий и интересный случай русской ономастики, где народное произношение возобладало над книжным написанием. Вопреки ожиданиям, в её основе лежит не греческое имя Порфирий (что значит «багряный», «пурпурный»), а церковное имя Парфен. Такое переосмысление произошло из-за аканья — особенности русской речи, при которой безударная «а» звучит как «о» или наоборот. Человека по имени Парфен в быту могли звать Порфён, а его сын уже записывался как Порфёнов.

Мужское крестильное имя Парфен (полная форма — Парфений) пришло на Русь из греческого языка вместе с христианством. В переводе оно означает «целомудренный, чистый, нетронутый». Имя было довольно популярно среди простого люда, но фамилия, от него образованная, часто указывает на социальный статус предка. В старину полные имена без уменьшительных суффиксов в основе фамилии нередко закреплялись за детьми уважаемых людей — например, священников или зажиточных крестьян. Поэтому правдоподобно предположить, что основатель рода Порфёновых был представителем высшего сословия своей общины, чьё полное имя Парфен не сокращалось в быту до Парши или Пани.

Словообразовательная модель здесь классическая для русских фамилий: суффикс -ов присоединялся к основе имени отца, отвечая на вопрос «чей сын?». Таким образом, Порфёнов — это буквально «сын Порфёна». Сначала так называли в семье, затем это прозвище закрепилось за детьми и внуками, а после отмены крепостного права в 1861 году, когда крестьянам массово выдавали паспорта, превратилось в наследственную фамилию. Потомок человека, обладающего именем Парфен, со временем и получил фамилию Порфёнов — с той самой народной огласовкой, которая отличает её от более частых вариантов Парфёнов или Парфенов.

Интересно, что написание через «ё» — Порфёнова — фиксирует произношение с ударением на втором слоге. В документах XIX века эта фамилия могла писаться и как Порфенова, и как Порфионова, пока орфография не унифицировалась. Сегодня фамилия Порфёнова встречается нечасто, что делает её носителей обладателями яркого маркера, рассказывающего о чистоте имени предка и о том, как живая речь меняет даже церковные каноны.