Фамилия Посмашный — редкий случай, когда у прозвища-основы сразу несколько правдоподобных объяснений, и все они бытовые, из жизни простых людей. Разобраться, какая версия верна, уже почти невозможно, но сам выбор между ними говорит о многом.

Самая устойчивая гипотеза связывает прозвище Посмаш с вышедшим из употребления словом «пасмо» — так называли часть мотка пряжи. В разных местностях пасмо мерили по-разному: в Новгороде это были 4 пучка по 60 ниток, то есть 240 нитей, в Твери — талька в 40 ниток, а в Ярославле — полный моток на мотовиле, палке в пять четвертей с костылем на одном конце и рожками на другом. Понятно, что без такого инструмента и без точного счета ниток пряжу не продашь, поэтому прозвище Посмаш, скорее всего, закрепилось за человеком, который прял, мотал или торговал нитками. Он знал толк в пасмах, отсюда и именование.

Вторая версия отталкивается от глагола «посмажить», то есть «помазать, смазать». Тогда Посмашный — это мастер, который изготавливал или продавал смазки, деготь, колесную мазь. Ремесло нужное в любой деревне, где есть телеги и сохи. Третья гипотеза уводит на юг: украинское слово «смага» значит «загар», и Посмашным могли прозвать смуглого человека или того, кто сильно загорел на солнце.

Есть и экзотическая версия — от чешского глагола posmažit, «приготовить, пожарить». Тогда предок был либо любителем жареных блюд, либо хорошим поваром. Но эта гипотеза выглядит слабее остальных: чешское происхождение у фамилии, которая звучит по-восточнославянски, маловероятно.

Словообразовательная модель простая: прозвище Посмашный (или Посмаш) перешло в фамилию без изменений, по типу притяжательных именований на -ный. Такое часто встречалось на Украине и в южных русских областях, где прозвища редко переделывали в стандартные -ов/-ев. Поэтому фамилия сохранила живой, разговорный вид — она будто застыла в том виде, в каком ее дали предку.

Что в итоге? Фамилия Посмашный хранит память о занятии или внешности человека, который жил несколько веков назад. Был ли он прядильщиком, мазилой, загорелым крестьянином или поваром — сказать трудно. Но сам факт, что прозвище не забылось и дошло до наших дней, делает фамилию ценным кусочком семейной истории, пусть и с неоднозначным началом.