Фамилия Потрас звучит непривычно для русского уха, и это не случайно: её корни уходят в балтийскую или западнославянскую языковую среду. В основе лежит латышское слово potraukis — «влечение; позыв». Скорее всего, Потрасом в старину называли увлекающегося, активного человека, который живо откликался на новые идеи и дела. Такое прозвище могло закрепиться за тем, кто всегда был в движении, заводилой или просто человеком с живым темпераментом.

Есть и вторая версия, которая ведёт фамилию к чешскому слову potřas — «трясти». Если принять её, то прозвище Потрас могло достаться человеку, страдавшему нервным тиком или какой-то заметной дрожью. Такие прозвища давали не в обиду, а как отличительную черту, по которой человека узнавали в округе.

Какая из версий правдоподобнее? Латышская выглядит убедительнее: она объясняет и форму слова, и его положительный смысл. Чешская гипотеза возможна, но требует допущения, что прозвище закрепилось за человеком с физическим недостатком, что для фамилий менее типично, чем характеристика характера.

Сама модель образования проста: прозвище Потрас перешло в фамилию без изменений, без типичных русских суффиксов -ов или -ин. Это говорит о том, что фамилия могла сложиться в среде, где русская ономастическая традиция не была основной, — например, в Прибалтике или в западнорусских землях с польским или чешским влиянием. Носители фамилии могли быть выходцами из крестьян или мещан, но точных сведений о сословии нет.

Фамилия редкая, и потому её история — это скорее реконструкция по косвенным данным, чем точный документированный рассказ. Но обе версии сходятся в одном: Потрас — это прозвище, которое давало яркую характеристику человеку, будь то его деятельная натура или внешняя особенность.