Фамилия Примиленная встречается редко, и её происхождение не лежит на поверхности. В отличие от большинства русских фамилий, она не оканчивается на -ов, -ев или -ин, что сразу указывает на её особую модель. Суффикс -енн- и окончание -ая выдают в ней типичную «фамилию-прилагательное», образованную по той же схеме, что и, например, Вареная или Печеная. Такие фамилии часто давали не по отцу, а по характерному признаку человека или по его занятию.

Самая прямая версия — связь с глаголом «примилить» или «примилиться». В русских говорах это слово означало «приласкать», «приголубить», «сделать милым» или, в возвратной форме, «прикинуться милым, ласковым». Соответственно, Примиленная — это прозвище женщины, которую так характеризовали: либо ласковая, приветливая, либо, наоборот, льстивая, умеющая втереться в доверие. Фамилия могла закрепиться за вдовой или женой, которая осталась в истории деревни с этой чертой.

Менее вероятная, но допустимая версия — от топонима или названия местности. В некоторых регионах могли существовать урочища или небольшие речки с корнем «мил-» (например, Миловка, Мильная), и фамилия Примиленная могла означать «та, что живет у примильного места». Однако письменных подтверждений такому географическому названию нет.

Словообразовательная модель подсказывает, что фамилия Примиленная — сравнительно поздняя, из числа тех, что фиксировались в метрических книгах в XVIII–XIX веках. В крестьянской среде такие формы могли возникать спонтанно: священник или писарь записывал прозвище в женском роде, если семья тяготела к матриархальной линии или если муж был известен под другим прозвищем, а жена — под этим. В современных справочниках фамилия почти не встречается, что говорит о её крайней локальности — возможно, она бытовала в одной-двух деревнях центральной России или Поволжья.

Сравнение с однокоренными фамилиями (Милов, Милованов, Милюков) показывает, что Примиленная стоит особняком: она не вписалась в стандартную патронимическую схему, а сохранила форму прямого описательного прозвища. Это делает её ценной для историков языка — она как застывшая реплика из живого диалектного обихода.