Фамилия Промохов — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка связано с глаголом «промочить» или «промокать». Самый прямой смысл: «промокший», «вымокший до нитки». Так могли прозвать человека, попавшего под ливень и не успевшего укрыться, рыбака, упавшего в воду, или просто неряху, который вечно ходил в сырой одежде. Версия с глаголом «промочить» (в значении «пропитать влагой») тоже рабочая, но менее вероятна: прозвища обычно давали по внешнему признаку или событию, а не по действию.

Модель образования типична для русских фамилий: суффикс -ов присоединился к основе Промох. В древнерусском языке форма «промохъ» могла означать и «сырое, топкое место» — болото, мокрый луг. В этом случае фамилия становится топонимической: предок либо жил на такой топи, либо получил прозвище по месту жительства. Оба варианта правдоподобны, но прозвищный — чуть проще и чаще встречается в крестьянской среде, где фамилии образовывали от бытовых черт.

С географией сложно: фамилия редкая, в современных базах данных встречается точечно. Наибольшая плотность, по косвенным данным, наблюдается в Центральной России и Поволжье — регионах с обилием рек и болот, где промокнуть было делом житейским. Никаких дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано, что подтверждает её простонародное происхождение: скорее всего, предки Промоховых были крестьянами или ремесленниками.

Интересная деталь: ударение в фамилии плавает. В одних семьях говорят Прóмохов (от существительного «промох»), в других — Промóхов (от глагольной основы). Это не ошибка, а следствие того, что письменная фиксация фамилии произошла поздно, и устная традиция не закрепила единого варианта. Оба ударения допустимы, хотя лингвисты склоняются к первому, как к более архаичному.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Промоков, Промокаев, Промочаев — показывает, что все они образованы от того же корня, но с разными суффиксами. Промохов стоит особняком: суффикс -ох характерен для прозвищ, обозначающих состояние или качество (ср. Глухов, Сухов), и это дополнительный аргумент в пользу того, что предок был «промокшим» человеком, а не жителем болота.