Фамилия Пуляев — самобытный памятник славянской культуры, и её происхождение уводит нас вглубь веков, к прозвищу Пуляй. Первое, что приходит на ум — связь со словом «пуля» или глаголом «пулять», но эта версия почти наверняка ошибочна: эти слова вошли в русский язык только при Петре I, тогда как прозвище Пуляй фиксируется уже в XV веке. Степан Веселовский в своих трудах упоминает Ивана Васильевича Пуляя Свиязева из Новгорода (1498 год) и новгородского помещика Осипа Домашнего Пуляева (1594 год). То есть корень фамилии старше, чем огнестрельная лексика, и лежит в совсем иной плоскости.

Наиболее правдоподобная версия связывает прозвище Пуляй с древнерусским словом «пулъ» — мелкая медная монета, заимствованным из тюркских языков (pul — монета Золотой Орды XIII–XV веков). В этом случае Пуляем могли прозвать чеканщика, занимавшегося изготовлением монет, либо зажиточного человека, у которого таких монет водилось немало. Версия логичная и хорошо ложится на экономический контекст Новгорода, где торговля и денежное дело процветали.

Вторая гипотеза отсылает к диалектному слову «пульё», которое в олонецких говорах означало поплавок на неводе. Если принять эту версию, основатель рода Пуляевых был рыбаком — и тогда фамилия несёт в себе память о промысле, кормившем семью из поколения в поколение. Есть и третья, менее вероятная, но любопытная версия: от мордовского pulaў — «хвост, коса». Так могли прозвать человека с длинными волосами, что в старину тоже служило устойчивой приметой для прозвища.

Как бы то ни было, прозвище Пуляй закрепилось за человеком как наиболее употребительное именование, а затем, по обычной для славян модели, легло в основу фамилии с суффиксом -ев: Пуляев — потомок Пуляя. Важно понимать, что формирование каждой конкретной фамилии могло быть длительным и не всегда привязанным к одной местности, поэтому окончательно утверждать точное время и место возникновения фамилии Пуляев можно лишь на основании серьёзных генеалогических исследований. Но даже без них ясно: за этой фамилией стоит либо денежное дело, либо рыбный промысел, либо просто меткая народная наблюдательность — и в любом случае живая история, дошедшая до нас через шесть столетий.