Фамилия Рандис звучит для русского уха непривычно, и это не случайно: её корни уходят в балтийскую языковую среду. В основе лежит прозвище Рандас, которое восходит к литовскому слову randas — «рубец, шрам». Такое прозвище мог получить человек со следами давних ран на лице или теле. В эпоху, когда большинство мужчин проходило через военную службу или участвовало в стычках, шрам был не просто отметиной, а часто служил немой биографией своего обладателя.

Впрочем, есть и вторая версия, которая переводит значение из бытовой плоскости в профессиональную. Согласно ей, прозвище Рандас относилось к так называемым «профессиональным» именованиям и указывало на род занятий основателя фамилии. Исходя из этого, Рандасом могли называть военного, служивого человека — того, кто получал раны не случайно, а по долгу службы. Эта гипотеза выглядит правдоподобной: в балтийской традиции прозвища часто привязывались к внешним приметам, но не менее часто — к ремеслу или социальной роли.

Словообразовательная модель фамилии проста и прозрачна: к литовской основе Рандас добавили русский патронимический суффикс -ис, который в данном случае выполняет ту же роль, что и привычные -ов или -ин. Такая адаптация характерна для фамилий, которые складывались на стыке культур — в регионах, где русское население соседствовало с литовским и польским, и где иноязычное прозвище получало русское оформление. По сути, Рандис — это «сын Рандаса», «тот, кто из рода Рандасов».

Интересно, что фамилия сохранила исходное ударение и звучание, не превратившись в более привычный для русского уха вариант вроде Рандасов или Рандин. Это говорит о том, что носители фамилии долго держались в среде, где балтийское произношение не стиралось, либо фамилия закрепилась в письменных документах достаточно рано, до массовой русификации фамилий в XIX веке.

Отдельного внимания заслуживает и сам корень. В литовском языке слово randas не имеет отношения к имени собственному, что делает версию о происхождении от прозвища более убедительной, чем гипотеза о крестильном имени. Созвучных личных имён в балтийской традиции не зафиксировано, поэтому прозвищная основа — единственное разумное объяснение.

Сегодня фамилия Рандис встречается нечасто, что неудивительно: она сохраняет память о конкретном прозвище, а не о массовом имени или профессии. Носители такой фамилии, скорее всего, происходят из семей, где предок выделялся либо внешним признаком — шрамом, либо принадлежностью к военному сословию. Обе версии не противоречат друг другу: военный со шрамом — образ, который объединяет оба толкования в один.