Фамилия Райтман звучит как немецкая, и это первое, что приходит в голову при попытке расшифровать её значение. В основе лежит двусоставная модель, типичная для немецких фамилий: корень «Riute» (лес, расчищенная поляна) и «Mann» (человек, мужчина). Такую фамилию мог получить либо тот, кто жил на опушке, либо на месте вырубки, либо человек, чья работа была связана с лесом — лесник, лесоруб. Вторая версия уводит в другую языковую среду — идиш, где «royt» значит «красный». Тогда прозвище Райтман закрепилось за предком либо с рыжими волосами, либо с горячим, вспыльчивым нравом.

Обе гипотезы имеют право на жизнь, но первая выглядит убедительнее. Немецкая словообразовательная модель с «-mann» вторая часть — одна из самых распространённых: вспомните Кауфман (купец), Циммерман (плотник), Фишерман (рыбак). Она почти всегда указывает на род занятий или место жительства, а не на внешность. Версия с «красным» из идиша возможна, но тогда фамилия должна была бы чаще встречаться в еврейских общинах, тогда как немецкий след прослеживается чётче.

Интересно, что фамилия не получила русских суффиксов — ни -ов, ни -ин. Это говорит о том, что она закрепилась в русскоязычной среде относительно поздно, скорее всего, в XVIII–XIX веках, когда в Российскую империю активно приезжали немецкие колонисты, мастера и ремесленники. Фамилия осталась в исходной форме, без адаптации, что само по себе редкость: большинство немецких фамилий на русской почве обрастали окончаниями (Шмидт → Шмидтов, Фишер → Фишеров). Райтман сохранила свой облик, что делает её легко узнаваемой.

Если копнуть глубже, то в немецких диалектах встречается вариант «Reutemann» — от глагола «reuten», то есть корчевать, расчищать землю под пашню. Это ещё один аргумент в пользу «лесной» версии: предок Райтман мог быть не просто лесником, а человеком, который осваивал новые участки, выкорчёвывал деревья и превращал лес в поле. В средние века такая работа была почётной и важной, ведь земля кормила.

В России фамилия редкая. Она не попала в массовые крестьянские списки, не разошлась по деревням. Её носители — это, скорее всего, потомки либо немецких колонистов Поволжья, либо городских жителей с немецкими или еврейскими корнями. Встречается она и в современной Германии, где её носители, вероятно, до сих пор помнят о связи с лесом или с красным цветом — в зависимости от того, какая семейная легенда сохранилась.